Море-2 - Клара Фехер

железнодорожных станций, близ Сольнока, стояли три вагона с солью. Немцы бежали отсюда с такой поспешностью, что увезти вагоны у них не хватило времени. После освобождения руководители городка решили использовать это сокровище как можно лучше. Один вагон они пустили в продажу, за второй достали инструменты, обувь, муку. За третий вагон соли заполучили врача. В городке более чем с тридцатью тысячами жителей не осталось ни одного врача. Одних нилашисты угнали на фронт, других, евреев, - в лагери. В соседнем городке, едва насчитывавшем десять тысяч жителей, каким-то чудом оказалось два врача. Начались переговоры с явным намерением переманить одного из них. Другой же городок не хотел отдавать врача, потому что один из двух врачей, семидесятивосьмилетний Кецели, больше болел сам, чем лечил других, и если бы даже захотел, то не смог бы переехать в другой город. Другой - зубной врач Ференц Берталан, почти не практиковал по специальности, время было такое, что зубы удавалось щадить. Но здесь он был нужен, потому что в городке не было ветеринара, а если доктору Берталану платили, то он шел, куда его звали: лечил воспаление легких, принимал роды, осматривал желудочных больных и попутно за двадцать пенге с охотой соглашался подлечить и больную свинью. Но вагон соли - это все же вагон соли, и доктора Берталана скрепя сердце все же отпустили. На новом месте его с превеликой радостью тотчас же назначили окружным врачом. Он получил квартиру и таких пациентов, которые за то, что им вырывали зуб или накладывали повязку на руку, давали картофель и яйца. Доктор Берталан обзавелся кое-чем, пополнел, Нотариус, который в то время создал в городке организацию социал-демократической партии, сказал ему: «Послушай, Фери, пиши-ка и ты заявление. Мы пошлем тебя в будущем месяце в Будапешт на партийную конференцию». - «Что мне у вас делать, я ведь не рабочий». Нотариус захохотал: «Ты такой же рабочий, как и я, что верно, то верно». Берталан попал на конференцию. И надо было случиться так, чтоб в это время одного члена партии мелких сельских хозяев назначили референтом городской управы по делам водоснабжения и коммуниста -начальником полиции в Цегледе; на паритетных началах, как того требовали условия партийной коалиции, социал-демократ доктор Ференц Берталан был назначен главным врачом Больницы святой Каталины.

Главный врач встретил Йожефа Чорбу снисходительной улыбкой.

- А-а, уполномоченный братской коммунистической партии. Привет, дорогой товарищ. Прошу вас, садитесь.

Йошка Чорба с возмущением рассказал о случае с учителем Бозоком.

Доктор Берталан улыбнулся.

- Это все, дорогой товарищ?

- Как все? Каких же мерзостей вам еще надо?

- Мерзость, мерзость... Я бы не употреблял таких громких слов, дорогой товарищ, я бы подумал, прежде чем говорить, что это нарушение правил. Несомненно, что доктор Жилле не обязан бесплатно производить операции. Если приходит больной по соцстраху, то врача он не выбирает... Если пациент выбирает врача, пусть платит. А ведь Жилле ни слова не сказал учителю, чтоб тот выбил себе зубы.

- Но он требовал золота...

- Конечно, дорогой товарищ, но вы что-нибудь можете купить на пенге? За подметку - золото. За муку - доллары. За жиры - доллары. За мясо - золото. За пальто - золото. Что же, по-вашему, врач хуже всех? Мы черним друг друга за денежные дела, когда нам необходимо заботиться о более важных интересах коалиции. Все-таки он племянник статс-секретаря от партии мелких сельских хозяев.

- Да будь он сам господь бог от партии мелких хозяев... При открытых переломах требуется безотлагательная помощь... Это обязанность и человека и врача.

- Но, дорогой товарищ, на свете есть столько врачей, почему именно доктор Жилле обязан был оказать ее? И вообще, извините меня, но мне иногда кажется, дорогой товарищ Чорба, что районная организация коммунистической партии недостаточно информирована о действительном положении вещей. Я не считаю случайностью, что вы последовательно выступаете против интересов социал-демократической партии. Вы берете под защиту беспартийного доктора Амаде. И у людей невольно складывается впечатление, что вы, может быть, потому защищаете доктора Амаде, ударившего ребенка и допускающего антидемократические выпады, что он, как беспартийный, может примкнуть к вам. И в то же время вы обвиняете доктора Жилле, который является членом нашей партии.

- Меня весьма удивило то, что товарищи приняли его в социал-демократическую партию, не расследовав досконально этой рождественской истории.

Доктор Берталан сделал такое лицо, словно он мучительно старался что-то вспомнить.

- Рождественская история?.. Гм, погодите.

Йожеф Чорба нетерпеливо махнул рукой.

- Заявление старшего врача Баттоня и Иштвана Ача...

- О, хорошо, что напомнили, дорогой товарищ... Очень хорошо. По крайней мере мы сейчас разберемся, что нам делать. Для меня это дело очень неприятное, ведь речь идет об одних коммунистах. Пожалуйста, посмотрите, только сегодня прибыли документы из городской управы.

Предчувствуя неприятность, Йошка Чорба следил за тем, как постепенно прояснялось лицо главного врача Берталана.

- Вот, пожалуйста, товарищ. Расследование, проведенное по делу Иштвана Ача, который в рождественский день взял с собой радий, чтобы бежать с ним на запад. Охранять этот радий бывший главный врач Ванцак поручил доктору Эдену Жилле. Прилагается фотокопия с оригинала доверенности... Доктор Жилле не смог предотвратить хищение радия, но помешал Иштвану Ачу осуществить его планы и покинуть Будапешт, так что тот после освобождения был вынужден возвратить радий в больницу. Чтобы уйти от ответственности за свой проступок, он взял себе в свидетели доктора Яноша Баттоня, который с Жилле давно был в плохих отношениях и потому с готовностью встал на сторону Иштвана Ача.

- Но ведь это все вздор! - возмущенно крикнул Йожеф Чорба. - И Ача, и Баттоня я знаю как отличных людей и хороших товарищей. Они лучшие врачи, готовые на любые жертвы.

- О, как же, как же! Я бы тоже старался хорошей работой спасти себя, если бы у меня было столько грехов за плечами.

- Господин главный врач, это обвинение нужно расследовать.

- Я говорю то же самое. И допросить более авторитетных свидетелей, чем Мария Орлаи, любовница Баттоня, и, кроме того, можете проверить сами, из какой она семьи.

И главный врач Берталан положил перед Йожефом Чорбой фотокопию.

- Посмотрите, пожалуйста, у вас волосы встанут дыбом.

Йожеф Чорба с изумлением прочел путаные показания пожилого доктора Казмера Орлаи: «Сегодня я подписал протокол вскрытия в казарме Хадик...»

Берталан одним глазом следил за Чорбой.

- Мария Орлаи утверждает, что ее отец умер во время осады и похоронен в братской могиле. Не нравятся мне, знаете, такие безымянные