Море-2 - Клара Фехер

- Нет, господин управляющий. В связи с делом Паланкаи вам никакой неприятности не будет, это мы вам с Карлсдорфером гарантируем. Но за это вы должны выполнить ряд моих пожеланий в интересах предприятия.

- Приказывайте, я все выполню, - сказал Татар, бледный как смерть. Доктор Ремер ходил взад и вперед по комнате.

- Запишите, что вам нужно делать. Эту комедию с проверкой нужно закончить в три дня. Необходимо составить полную опись имущества и при этом точно определить ущерб, нанесенный войной. Одновременно сделайте представление по поводу разбитой автомашины. В отношении коробки с драгоценностями... но это пока оставим.

- Слушаюсь, - сказал Татар, все еще бледный как полотно.

- Благодарю вас, теперь можете идти.

«Комедия с проверкой» действительно была закончена в три дня.

«Гениален этот негодяй, гениален... Правильно я поступил, что не стал допытываться о спрятанных драгоценностях. Сейчас по крайней мере этого делать не следует. Этот подлец пригодится. А там, позже, я сломаю ему шею», - бормотал доктор Ремер. Тем временем в соседней комнате заседала комиссия по проверке.

Шли горячие споры. Доктор откинулся в кресле, закрыл глаза и слушал доносившийся из-за двери шум, словно какую-нибудь радиопостановку; он мог узнать по голосу каждого актера; пьеса хоть и не оригинальная, но все же по-своему волнует.

Вот говорит доктор Видра, председатель комиссии. Низенький, круглый, как бочка, лысый человечек в пенсне. Он служит в министерстве, у него четверо детей. Противник скандальных дел, он не хочет ссориться с дирекцией проверяемого предприятия, потому что, кроме дневного заработка, он получает где несколько метров ткани, где кило масла...

И сейчас его голос звучит угоднически, когда он знакомит членов комиссии с делом управляющего Татара.

- Дердь Татар, сорока трех лет, женат, управляющий фирмы, работал только служащим, политикой не занимался, в фашистской партии не состоял, на западе не был, заявлений против него нет, предлагаю единогласно признать его прошедшим проверку.

- Как же, есть заявление, - слышит доктор Ремер другой мужской голос, низкий, немного хриплый. Ремер готов был отдать голову на отсечение, что это выступил член комиссии - коммунист или социал-демократ.

- Какое заявление! - спрашивает доктор Видра.

- Тереза Мариаш, машинистка, на рождество печатала протоколы Хунгаристского совета и заседания правления. Согласно этим протоколам, управляющий Татар вошел в дирекцию от нилашистов. Кроме того, он включил в состав правления и своего младшего брата. Я прошу вызвать Терезу Мариаш.

- Где эти протоколы? -спросил доктор Видра.

Татар удивленно открыл глаза.

Да, на рождество действительно было заседание правления, но он был такой незначительной фигурой. Он и не знает, что произошло с протоколами после заседания.

- Протоколы положили в ящик моего стола. Один экземпляр взял с собой Эмиль Паланкаи.

- А почему не положили в сейф? - слышит доктор Ремер чей-то свистящий голос. Это, по-видимому, представитель гражданско-демократической партии, юрист, старик лет семидесяти.

Теперь в разговор вступает Татар:

- Потому, что ключ от сейфа был у меня, и я не хотел отдавать его этой фашистской банде.

- А где сейчас эти протоколы?

Татар пожал плечами.

- Послушайте... протоколы в день освобождения еще были на месте, - заметила Тери Мариаш. - Агнеш Чаплар сказала, что когда она впервые встретилась здесь с доктором Ремером...

«Черт побери эту Чаплар, чего она во все сует свой нос, - сердито подумал Ремер. - Выгоню вместе с Мариаш».

- Будьте добры, пригласите господина доктора Ремера, - прозвучало в соседней комнате. И тотчас же открылась дверь. Ремер выбрался из кресла и перешел в комнату, где заседала комиссия.

За двумя составленными вместе столами разместились члены комиссии. Напротив них в удобных креслах - служащие, которых опрашивали. Сейчас в них сидели Татар, Тери Мариаш и Агнеш Чаплар. В углу за маленьким столиком госпожа Геренчер вела протокол.

 Доктор Видра вскочил с места и с особой вежливостью поздоровался с Ремером.

- Господин доктор Ремер, полномочный директор предприятия, -сказал он, обращаясь к членам комиссии. Но Ремер не ответил на приветствие.

- Господа, меня вызывали? Я к вашим услугам.

- Мы хотели бы узнать у вас, господин директор, известно ли вам что-нибудь о протоколах рождественского заседания?

- А как же. На следующий день после освобождения я пришел в контору. Я взял к себе протоколы, запер их в сейф, а когда господин управляющий Татар написал заявление по делу Паланкаи, я дал их ему, чтобы он и эти документы послал в прокуратуру. На Паланкаи нами подано заявление, с этим делом нас очень торопил именно господин управляющий Татар. Мы подали это заявление потому, что, следуя принципам демократии, каждый гражданин обязан оказывать помощь в разоблачении преступлений фашистов.

Татар хлопнул себя ладонью по лбу.

- Совершенно верно! Совсем выпало из памяти... Конечно, ведь мы их послали.

- Итак, подлинники протоколов находятся в настоящее время в прокуратуре? - спросил один из членов комиссии, худощавый седой мужчина в сером костюме.

- Да, там.

- Но, может быть, здесь найдется хоть копия этих протоколов? Доктор Видра вскочил с места.

- Вы слышали, господа, что протоколы находятся в прокуратуре? К чему нам в таком случае этим интересоваться! В документах не может быть ничего такого, что компрометировало бы господина управляющего, иначе он, безусловно, не послал бы их.

- Что компрометировало бы? -спросил Ремер и ехидно улыбнулся. -Человека, который в самое тяжелое время оставался на своем месте. Защищал своих коллег от преследований фашистов, укрывал свою жену еврейку. Дважды вел переговоры с гестапо о моем освобождении. Человека, который на рождество по личной просьбе генерального директора Карлсдорфера принял на себя обязанности директора-администратора, во время самых ожесточенных бомбардировок пришел на заседание правления и здесь помешал хозяйничанию этих нилашистских бандитов...

- Но, простите, Карлсдорфер вовсе не просил его, - не дав ему договорить, воскликнула Агнеш, - Карлсдорфер решительно возражал против его назначения...

- А вы откуда знаете? - набросился на нее доктор Видра. - Вы ведь раньше сказали, что с июня до января скрывались в запертом складе. Как вы можете утверждать подобное, когда вас здесь не было?

- Я знаю это от Терезы Мариаш, сама читала в протоколах, кроме того, Татар и меня предал... Мне сказал об этом сам господин Карлсдорфер.

- Хорошо, что вы мне напомнили о его превосходительстве Карлсдорфере, барышня Чаплар. Я чуть не забыл передать вам, господа, письмо господина председателя правления