У ночи много секретов - Данила Комастри Монтанари
Аврелий глубоко, всеми лёгкими вдохнул аромат сосновых шишек, горевших в жаровне. Другие, более сильные запахи, как он понял, исходили от красивого шкафчика, висевшего на стене.
Коммиан тоже посмотрел на него, а потом взгляд его упал на ложе, и он перепугался, потому что из-под пурпурной подушки выглядывал платок, каким женщины или юноши, выросшие в хорошем обществе, обычно вытирают лицо и губы.
Сенатор быстро поднялся и, подойдя к шкафчику, открыл створки. В шкафу оказалось множество мешочков с лекарственными травами, точно такими же, как были на крыше инсулы.
Порций в это время неуклюже пытался спрятать смятый платок Мамерка.
— Мамерк был здесь? — строго спросил Аврелий. — Что ты с ним сделал? Убил и его?
— Подожди, не делай поспешных выводов, я всё объясню… — пролепетал Коммиан. — Он в порядке, только без сознания. Он набросился на меня как фурия, думая, что я — его настоящий отец…
— Но ты прекрасно знал правду и даже намекнул на неё в своих дневниках! Грозя разоблачением, ты шантажировал Аппия, вынудив его воспользоваться ключом от укреплённого коридора, чтобы подменять монеты, не так ли? Один он не смог бы ни придумать, ни осуществить подобное, у него не хватило бы смелости. Это ты всё организовал, используя старое знакомство с этим мошенником Адриатиком. Он-то вместе со своим рабом и стал главным исполнителем твоего плана. А ты умеешь довольствоваться малым и хотел, чтобы подмена денег служила бы тебе скромной, незаметной, но постоянной прибылью. Однако в какой-то момент твои неосторожные соучастники перестарались и начеканили столько фальшивых денег, что перепугали половину Рима, и дело стало принимать опасный оборот. Прежде всего, тебе пришлось заставить замолчать Адриатика, твоего главного помощника…
— Мы поссорились, я упал… Он первый ударил бы меня, если бы я не опередил его, — оправдался Коммиан. — Я даже не был уверен, что убил его. В тот момент я думал только о том, как бы убежать, выскочил, оставив дверь открытой, но, обернувшись, увидел на пороге маленького раба: он был там и всё видел!
— Жадный воришка, который стащил семена фенхеля и стал свидетелем убийства, — восстановил события Аврелий.
— Я без труда проследил за ним и обнаружил его убежище на крыше инсулы. Оставалось только затаиться и подождать…
— Вечером в праздник сатурналий ты пригласил Мамерка и познакомил его с прелестной девушкой, которой подлил несколько капель мекония[92]. Мамерк и другая танцовщица по ошибке тоже отпили несколько глотков из этой чаши, к великому неудовольствию молодого человека, потому что не случилось того, чего он так ждал. Ты же отправился ночью к Тиберию в его конуру. На голове у тебя был парик, который ты всегда надевал по ночам и когда встречался с Адриатиком. Волосы из этого парика я нашёл на складе и на крыше инсулы. Ты оглушил мальчика ударом по голове, когда он наклонился за твоим печеньем, затем полёт в ночи, и всё!
— Попробуй понять меня, Аврелий. Это был всего лишь жалкий, маленький раб, каких привозят в Рим сотнями, истощённых после долгого пути. Наши легионы толпами отлавливают их в бунтующих сёлах, не говоря уже о тысячах, которых продают в рабство на рынках Востока грабители, нападающие на вражеские племена. Я только-только решил закончить эту историю с фальшивыми монетами, дождаться, когда Аппий получит наследство и вознаградит меня некоторой суммой. А тут я рискую погибнуть из-за какого-то маленького раба, уже не имеющего хозяина, из-за мальчишки, о котором никто даже не вспомнил бы, никогда не стал бы интересоваться его судьбой!
«Кроме одной благородной и упрямой матроны», — подумал сенатор и сказал:
— Но завещание авгура оказалось иным. И ты, повидавшись с Марнией, задумал завладеть всеми деньгами Катулла, женившись на наследнице. Но прежде нужно было признать её таковой, и об этом должен был позаботиться я… Однако что-то пошло не так. Как ни труслив был Аппий, он начал догадываться о твоих планах. Он, конечно, не знал, что ты уже убил двоих, иначе не стал бы тебе возражать…
— Мне жаль, мне очень жаль всех этих людей, но я сделал это не нарочно! — взмолился Коммиан. — Я договорился с Аппием встретиться на мансарде инсулы. Там я, ещё когда искал Тиберия, приметил одну опасную балку. Я ударил Аппия по голове и подпилил балку, так чтобы она сломалась, когда буду уже далеко. Я был уверен, что, если она упадёт на него, никто и не заподозрит никакого преступления. Как же я мог предположить, что рухнет всё здание? Это называется не повезло, просто не повезло! Разве не бывает, что кто-то разводит небольшой костёр, а пожар уничтожает потом целый лес? Или небольшая ранка на руке всё увеличивается, и начинается гангрена?
— Ты что же, Коммиан, ищешь оправданий? — в недоумении спросил патриций.
— Тебе всегда всё легко давалось в жизни, у тебя всегда имелись горы денег. А мои, напротив, таяли очень скоро…
— Я не убиваю невинных людей и не бросаю детей с крыш! — заорал возмущённый Аврелий. Как смеет этот подлец делать подобные сравнения?
— Может, если бы кто-то встал на твоём пути… — продолжал Коммиан. — Я не собирался никому причинять зло. Да, я наломал немало дров, верно, но во всём виновато моё невезение!
— Наломал дров, Порций? Да ты просто сумасшедший и законченный негодяй!
— Вижу, ты не хочешь меня понять, Аврелий. А я так надеялся, что поймёшь…
— В самом деле? Тогда зачем ты подлил в мою чашу меконий и теперь терпеливо ждёшь, заговаривая мне зубы? Но я не засну, как твоя танцовщица, Порций. Я не стал пить твоё отравленное вино, а вылил его в амфору на этом постаменте из фальшивого мрамора. Подделка самого худшего толка, уж позволь сказать тебе это, как и весь прочий хлам, которым окружаешь себя. Ты всего лишь ничтожество, которое пытается изобразить великого человека!
Гневно зарычав, Коммиан бросился на Аврелия. После своих презрительных слов тот этого и ожидал. Но не предвидел только одного — кинжала, небольшого, но острого, который сам же подарил убийце на календы. Сенатор похолодел, ощутив прикосновение лезвия к груди.
— Не вынуждай меня заколоть тебя, Публий Аврелий, ведь я — не убийца!
— Знаю, — ответил сенатор, не дрогнув. — У тебя не хватило смелости добить Адриатика, и пришлось оглушить ребёнка прежде, чем решиться сбросить его с крыши. А ударив Аппия по голове, ты подумал, что камни и балка завершат твою работу, которая похоронила десятки ни в чём неповинных людей. Ты случайно стал преступником, Порций! У настоящих преступников
