Метаморфозы - Борис Акунин

Келлер не обращал на Него внимания.

— У нас в Городе Холокоста женщины сражаются за свободу наравне с мужчинами. Пол не имеет значения. Поэтому дуэль состоится. Согласно правилам вызванный имеет право выбирать оружие. И я выбрал.

— Что он несет?! — беспомощно посмотрел Аннунцио на Луизу. — Это какая-то очередная шутка?

Но и она на Него не смотрела. Опустила руку в карман платья. Там «браунинг». Из пистолетов, лежавших в спальне, Луиза выбрала самый маленький. Знала, что дьявол рано или поздно явится. И намеревалась исполнить свое обещание. Пусть потом Габриэле судит ее на площади. Преступление страсти страстному городу понравится. Может быть, ее даже не изгонят. Но если и изгонят, Габриэле избавится от своего злого демона. И тогда очнется.

Куда выстрелить? Надежней всего в лоб, но от нервов можно промахнуться. Надо так: сначала в грудь, а потом, когда Келлер остолбенеет, добить выстрелом в голову.

— Это будет поединок Любви и Смерти. Видишь, я нарядился во всё черное, будто гробовщик? — обратился Келлер уже к Аннунцио. — Я — Синьор Смерть, она — Синьора Любовь. Кто победит, тому ты и достанешься. Это будет потрясающий спектакль. Всем понравится.

— А, театрализованное представление, — заинтересовался Габриэле. — Ну-ка расскажи, что ты придумал.

Луиза, уже спустившая в кармане предохранитель, тоже решила послушать.

— На дороге в Опатию есть заброшенная сторожевая башня. Ну, ты знаешь. Публика расположится на склоне — как в амфитеатре, всем будет видно. Любовь, вооруженная кинжалом, поднимется на башню. Мы назовем ее «Замок Любви», всю разукрасим гирляндами. Там наверху открытая площадка. К зубцу будет прикреплен корабельный трос. Смерть, то бишь я, полезет по нему вверх. Любовь пилит кинжалом канат, я карабкаюсь. Успеет перерезать — я бухнусь вниз, переломаю себе ноги, а то и сверну шею. Если же я доберусь доверху, победа моя. Твоя подружка соберет свои манатки и уберется из Фиуме. Нам с нею здесь не ужиться. Для тебя, Габри, так выйдет лучше — иначе мы раздерем тебя надвое. Выбрать самому тебе будет трудно, а тут всё определит рок. Или я ее, или она меня.

— Я не понимаю… — пробормотал Габриэле.

Но Луиза быстро сказала:

— Я согласна.

Она знала, что сделает. Фокус наверняка в том, что канат крепкий, кинжалом не перережешь. Да и что проку, если бес сломает себе ногу. Ну охромеет. Сатане хромота не помеха.

Нет, она только сделает вид, что пилит трос. Когда Келлер приблизится, воткнет ему острие прямо в горло. Еще лучше — в глаз, до упора, как тому матросу на крыльце. Руки у Келлера будут заняты, увернуться он тоже не сможет…

— Я согласна, — твердо повторила она. — Синьор Келлер прав. Нам обоим около тебя места не хватит. Пусть всё решит Провидение — Judicium Dei, Суд Божий, как в Средние века.

Нарочно подпустила романтики. Это должно Ему понравиться.

Аннунцио молчал и всё больше хмурился. Перевел взгляд с Луизы на Келлера. Снова на нее.

Она ждала: сейчас изречет что-нибудь высокопарное. Но Габриэле сказал:

— Катись к черту, Гвидо.

И тонким голосом заорал:

— Вон!!!

Келлер озадаченно на Него посмотрел, но послушно вышел.

Луизу охватил трепет. Победила?

Габриэле обернулся.

— Укладывай чемоданы. Я распоряжусь, чтобы тебя отвезли в Венецию. Напишу записку начальнику заставы с личной просьбой пропустить машину. Мне не откажут.

Она открыла рот, но Габриэле топнул ногой.

— Ты приехала, чтобы сделать меня слабым! Стрела спущена с тетивы и летит к цели. Всё, чего ты добьешься — что она переломится на лету, но в колчан все равно не вернется. Ты испортишь мне кульминацию и изуродуешь финал! Превратишь эпическую трагедию в комедию-буфф! Немедленно уезжай! И больше сюда не возвращайся! И не смотри так жалобно, не разрывай мне сердце. Пойми: я уже не принадлежу себе. Я принадлежу Литературе!

— По крайней мере поцелуй меня на прощанье, — сквозь слезы сказала Луиза, вспомнив, как Герда слезами расколдовала Кая.

Он обнял ее и поцеловал. Губы у Него были сухие, с бумажным привкусом. Луизе показалось, что она поцеловалась с книгой.

Выбор жанра

— Мне приказано вырезать раковую опухоль под названием «республика Фиуме», и будьте уверены, синьора, я ее вырежу.

У него каменное лицо убийцы, содрогнулась Луиза. Он раздавит Габриэле, как сапог, наступивший на одуванчик.

Генерала Кавилью назначили командовать осадными войсками три дня назад. Газеты писали, что затянувшаяся комедия грозит завершиться трагическим финалом. Иностранные выражались определенней. Статья в «Фигаро» называлась «Генерал-мясник засучил рукава». У Энрике Кавильи была репутация человека, идущего к победе по трупам.

Прочитав про ультиматум, Луиза помертвела и немедленно выехала в Каттинару, где находился штаб. Не думала, что ее пустят к командующему. Но пустили.

Кавилья оборвал ее мольбы резким взмахом руки.

— Операция будет произведена сегодня. У вас три часа времени — пока не истечет ультиматум. Хотите спасти своего кумира — убедите его капитулировать.

— Я не успею! — вскричала Луиза. — Мне нужно больше времени! Хотя бы до завтра!

— Ночная кукушка? — усмехнулся страшный человек. — Хорошо. Огонь будет открыт завтра в десять утра. Пусть всё свершится в Рождество. Так будет даже эффектней. Я не верю, что у вас получится, но попробуйте. Отдам распоряжение пропустить ваш автомобиль через посты.

Опять был сочельник, как год назад, когда Луиза ехала в Фиуме первый раз, но как же всё с тех пор переменилось! Теперь машину остановили на трех постах. Лица у солдат были угрюмы. По обе стороны от шоссе насколько хватало взгляда тянулась колючая проволока.

Еще два месяца назад, когда она возвращалась этой дорогой в Венецию, всё было иначе.

За минувший год она несколько раз прорывалась в Фиуме. Но повторялось одно и то же. Луиза пробовала всё новые и новые способы уговорить Его, перехитрить, растопить оледеневшее сердце, но заканчивалось всё очередным изгнанием. В октябре она сменила тактику. Сделала вид, что смирилась, что прониклась красотой идеи о жизни, превратившейся в литературный шедевр. Продержалась целых две недели. Это была идиллия. Незадолго перед тем сорви-головы из «Дисператы» захватили пароход, перевозивший в Бразилию груз дорогих товаров. Нанялись в порту матросами, а в море под дулами пистолетов заставили капитана плыть в Фиуме. Трюм был заполнен автомобилями, и Габриэле подарил своей подруге роскошную «изотту-фраскини». Сам учил водить, они вдвоем катались по улицам и окрестностям. В какой-то момент Луизе показалось, что она победила — Ему расхотелось умирать, Ему снова хочется жить. Поддавшись моменту, она предприняла еще одну отчаянную попытку. И вновь потерпела фиаско.

Целуя ее на прощанье, Габриэле