Последнее искушение - Никос Казандзакис
– Молчи! Молчи! – прошептал Павел, схватившись руками за голову, словно боясь, как бы та не раскололась. – Молчи!
Но разве Иисус мог молчать?! Слова годами накапливались у него на сердце, и вот теперь сердце его распахнулось, и они хлынули наружу. Арапчонок повис у него на руке, говоря: «Молчи! Молчи!» – но Иисус резким движением отшвырнул его на землю и повернулся к Павлу.
– Да, да, я скажу все, что накипело на сердце! То, что надлежало выстрадать наяву, я выстрадал во сне, обрел спасение и пришел в эту деревеньку с другим именем, с другим телом, чтобы жить человеческой жизнью – есть, пить, трудиться, производить на свет детей. Отбушевали великие пожары, и я тоже стал тихим, ласковым огоньком и уютно устроился в очаге, где жена моя стряпает еду для наших детей. Я отправился завоевывать мир, но бросил якорь в этой тихой пристани. Так было, и я о том не жалею. Да, я Сын Человеческий, а не Сын Божий, и нечего ходить по миру, провозглашая ложь, потому что я встану и закричу во весь голос правду!
Но тут уже распалился и Павел.
– Закрой свои бесстыжие уста! – закричал он, набросившись на Иисуса. – Замолчи, чтобы эти люди не услышали тебя и не впали в отчаяние: среди гнили, беззакония и убожества мира сего Иисус Распятый и Иисус Воскресший был единственным достойным утешением для честного и униженного человека. Ложь это или правда – какое мне дело? Достаточно, что мир будет спасен!
– Лучше пусть правда погубит мир, чем ложь спасет его, ибо в глубине такого спасения пребывает великий Червь – Сатана.
– Что есть правда? Что есть ложь? Правда есть то, что окрыляет человека, что созидает великие дела и великие души и поднимает нас от земли на высоту еще одного человеческого роста, а ложь есть то, что подрезает человеку крылья.
– Да уймешься ли ты, наконец, сыне Сатаны? Твои крылья такие же, как крылья Люцифера.
– Я не буду молчать. Мне дела нет до того, что есть правда и что есть ложь, видел я его или нет, распяли его или нет. Упорством, страстью, верой создаю я правду: я не стремлюсь отыскать ее – я созидаю ее. Я созидаю ее в рост выше человеческого и тем самым возвеличиваю человека.
Необходимо – слышишь, крайне необходимо! – чтобы тебя распяли ради спасения мира, и я предам тебя распятию, желаешь ли ты того или нет! Необходимо, чтобы ты воскрес, и я заставлю тебя воскреснуть, желаешь ли ты того или нет. А ты сиди себе здесь, в этой деревеньке, мастеря колыбели, квашни да детей. Я создам – так и знай! – из воздуха создам твой облик, твое тело, терновый венец, гвозди, твою кровь, ибо все это стало уже орудиями спасения и обойтись без этого нельзя. Бесчисленное множество глаз всюду, до самых отдаленных краев земли, будут взирать ввысь, чтобы увидеть тебя распятым в воздухе. Они будут плакать, и слезы эти будут очищать души от всех грехов. Но на третий день я сотворю твое воскресение, ибо без воскресения нет спасения. Последний и самый страшный враг – это смерть, и я повергну ее. Как? Воскресив тебя, Иисусе, Сыне Божий, Мессия!
– Это неправда! Я приду и крикну: «Меня не распяли! Я не воскрес! Я не Бог!» Почему ты смеешься?
– Кричи себе, пока не надоест! Я не боюсь тебя, более того: я больше не нуждаюсь в тебе! Запущенное тобой колесо пришло в движение – разве может кто остановить его? Правда, на какое-то мгновение, когда ты говорил, у меня возникло желание броситься и задушить тебя, чтобы ты случайно не разболтал, кто ты, а несчастные люди не увидели, что тебя не распяли. Но я тут же успокоился: что толку от твоего крика? Верующие в тебя сами же схватят тебя, возведут на костер за богохульство и сожгут!
– Я сказал только одно слово, принес только одну весть: «Любовь». «Любовь» – и ничего больше.
– Ты сказал: «Любовь» – и разбудил всех ангелов и демонов, спавших в глубине человека: это вовсе не такое простое и тихое слово, как тебе кажется. Оно содержит в себе много крови, множество повергнутых ратей и горящих городов. Кровь и слезы потекут реками, лик земной преобразится. Теперь можешь сколько угодно драть себе глотку и вопить: «Я не хотел говорить вам этого, не это есть любовь, не убивайте друг друга, все мы братья, остановитесь!» Разве их теперь остановишь, несчастный?! Дело сделано!
– Ты смеешься, как демон.
– Я смеюсь, как апостол. Я стану твоим апостолом, желаешь ли ты того или нет. Я создам тебя, твое житие, твое учение, твое распятие и твое воскресение, как сам того пожелаю. И породил тебя не Иосиф, плотник из Назарета, а я породил тебя – Павел, писец из Тарса Киликийского.
– Я не желаю этого! Не желаю!
– А кто тебя спрашивает? Я в твоем позволении не нуждаюсь. Чего ты путаешься в мои дела?
Иисус сидел, скорчившись, на стоявшем во дворе помосте, в отчаянии зажав голову между колен. Как ему бороться с этим демоном?
– Разве ты способен спасти мир, мастер Лазарь? – презрительно спросил Павел, стоя над поникшим Иисусом. – Разве ты способен дать ему высокий пример для подражания, чтобы превзойти собственное естество, чтобы окрылить душу свою? Меня будут слушать люди, если пожелают своего спасения, – меня!
Он огляделся вокруг. Двор был пуст, арапчонок свернулся калачиком в углу, вращая блестящими белыми глазами и завывая, словно посаженная на цепь овчарка. Женщины скрылись, соседи ушли. Но этот просторный двор показался Павлу просторной площадью, полной народа. Он топнул ногой, поднялся на подмостки и принялся возглашать невидимой толпе:
– Поднимите глаза, братья, и воззрите: по одну сторону здесь мастер Лазарь, по другую – я, служитель Христа. Выбирайте! Если вы пойдете с ним, с мастером Лазарем, то будете влачить жалкое существование, словно скотина, вращающая колесо колодца, будете жить и умирать, как живут и умирают овцы, оставляя по себе клок шерсти, жалкое блеяние и множество нечистот. Если же вы пойдете со мной – с тем, кто провозглашает любовь, борьбу, войну – вместе мы завоюем весь мир! Выбирайте: по одну сторону – Христос, Сын Божий, спасение мира, по другую – мастер Лазарь!
Он зажегся, обвел своими круглыми орлиными глазами невидимую толпу, кровь вскипела в его жилах, двор рухнул в бездну, арапчонок и мастер Лазарь исчезли. В воздухе раздался голос:
– Апостол Народов, великая душа, созидающая
