Сладостно и почетно. Ничего кроме надежды - Юрий Григорьевич Слепухин
Разыскав Квирнгейма, Эрих доложил, что радио Вустерхаузен находится под контролем, и поинтересовался, готов ли уже текст передачи.
– Какой передачи? – не понял Мерц.
– Надо же обратиться к народу! – сказал Эрих. – Эти мерзавцы упорно повторяют свою ложь, будто фюрер жив и здоров, ее следует решительно опровергнуть от имени новых властей. Зачем давать пищу для догадок, плодить слухи? Уж здесь-то, в Берлине, надо просто засыпать улицы листовками с сообщением о перевороте, один и тот же текст по радио и в печать – это же проще простого, найти типографию с запасом бумаги – или бумагу конфисковать в другом месте, – и за пару часов все будет сделано…
– Что вы, – возразил Мерц, – это уж вовсе ни к чему. Листовки, обращения по радио – это, знаете ли, апелляция к чувствам толпы… весьма опасная штука. Мало ли кто и как этим воспользуется! Нет, нет, гражданских к этим делам подпускать рано.
– Вы не соображаете, что говорите, – невежливо возразил полковнику капитан. – Что мы сможем сделать, если страна нас не поддержит? И на кой черт было тогда захватывать радиостанцию, если мы не собираемся обратиться к народу?
– Хотя бы для того, чтобы не обратились наши противники.
– Они, как видите, уже это сделали!
– Помилуйте, зачем же нам следовать примеру лжецов и демагогов? Доктор Геббельс, согласитесь, не лучший пример для подражания.
Так и не сумев переубедить Мерца, Эрих пошел разыскивать Штауффенберга. К тому было не пробиться, но в приемной он увидел Хефтена, который наспех закусывал, присев к телефонному столику. Обер-лейтенант приглашающе махнул рукой и велел вестовому принести еще бутылку вина и бутербродов.
– Разделите со мной трапезу, – сказал он. – Я только сейчас вспомнил, что последний раз ел еще там, когда завтракали с фон Мёллендорфом. Довольно скудно, кстати сказать, – сотрудников главной квартиры могли бы кормить и лучше.
– Не волнуйтесь, кого надо – кормят. – Эрих сел, морщась, потер колено – нога разболелась после езды в тесной коляске мотоцикла. – Вернер, расскажите наконец толком, что там произошло. Каким образом остался жив Кейтель?
– А черт его знает. Может, он заговоренный! Я сам удивляюсь. – Хефтен налил ему вина, придвинул тарелку с бутербродами. – Видели бы вы этот взрыв – можно было подумать, что туда долбанул снаряд «стопятидесятки»…
– Не понял. – Стакан Эриха повис над столом. – Вы хотите сказать, что взрыв в бункере был виден снаружи?
– Какой бункер, совещание проходило в картографическом бараке. Обычное щитовое сооружение, только снаружи прикрытое таким бетонным козырьком – ну, это от осколков, если стреляют зенитки.
– Ах вот оно что… – Эрих выпил вина, стал медленно жевать. – Значит, бомба была взорвана не в бункере, вы говорите. Ну тогда понятно, почему уцелел Кейтель… да и Гитлер тоже, я думаю. Ясно. Значит, опять…
Он не договорил. Что тут было договаривать? Ясно, что, если бомба взорвалась в щитовом бараке, эффект взрыва оказался ничтожным, уж он-то, как сапер, хорошо это понимал. Снаряд был без осколочной рубашки – от нее решили отказаться, чтобы вес и габариты не вызывали подозрений. Расчет был на то, что в замкнутом пространстве все живое погибнет от ударной компрессии. В бараке же взрывная волна просто вышибла окна, тем дело и кончилось.
– Вы ведь не видели его мертвым? – спросил он.
Хефтен отрицательно мотнул головой.
– Мы уже сидели в машине, когда эта штука сработала. Проверять было некогда, мы и так едва успели проскочить на аэродром – пятью минутами позже все дороги уже оказались перекрыты. Да и не все ли равно? Считается, что он погиб, и мы действуем, исходя из этого факта. А жив он или мертв на самом деле, для нас уже значения не имеет.
– Для нас – может быть. Но это имеет огромное значение для командующих фронтами и армейскими группами. Для Клюге, для Манштейна, для Кессельринга это сейчас вопрос номер один. Они не поддержат нас, пока не поверят, что фюрер действительно убит.
– Штюльпнагель уже поддерживает: только что звонили из Парижа, там арестовано все руководство гестапо и разоружаются войска СС.
– Слава богу, хоть одна хорошая новость. Но мы все-таки намерены опровергнуть официальную версию событий?
– Да, текст телеграммы составлен, сейчас ее начнут рассылать в военные округа, Клаузинг уже пошел на узел связи…
Помещения штаба армии резерва все больше напоминали разворошенный муравейник, мелькали даже никому не знакомые лица в штатском, – такого в этих стенах давно не видали; генерал танковых войск Гёпнер, только что прибывший сюда в парадном мундире при всех регалиях, даже остановился и негодующе смерил взглядом прошмыгнувшую мимо личность в клетчатом спортивном пиджачке. Двери в кабинет Штауффенберга не закрывались ни на минуту; полковник, успевший переодеться в тужурку Африканского корпуса со споротой эмблемой вермахта, увидел в дверях Эриха и приветственным жестом поднял изуродованную трехпалую руку, плечом прижимая к уху трубку телефона.
– Кто распорядился?! – крикнул он, продолжая разговор. – Полковник Глеземер? Вздор, этого не может быть! Полковник полчаса назад получил приказ сосредоточить танки на участке между колонной Победы и Вильгельмштрассе… Да, да, приказ командующего армией резерва. Что? Нет, Фромм больше не командует. Я говорю: армией резерва командует генерал Ольбрихт! У меня всё. И прошу помнить: если танки не будут немедленно выведены на указанную позицию, вы ответите за невыполнение боевого приказа.
Он отдал трубку телефонисту, распорядился соединить с командиром охранного батальона майором Ремером и подозвал Эриха:
– Капитан, возьмите мою машину и поезжайте в Тиргартен, выясните, что там происходит. Ведь это вы отправляли Второе танковое из Крампница? А теперь оно вообще неизвестно где! Поезжайте и попытайтесь выяснить, разыщите самого Глеземера или хотя бы его помощника – с ума они там, что ли, все посходили…
Эрих поехал в Тиргартен. Не увидев перед рейхстагом никаких танков, он велел водителю выехать через Бранденбургские ворота на Паризерплац, потом развернуться и ехать в сторону Шарлоттенбурга. Бронемашины с опознавательными знаками Второго танкового училища им удалось догнать уже за Гроссер-Штерн, почти у вокзала, но повернуть назад командир подразделения отказался наотрез, ссылаясь на приказ начальника училища. На вопрос, где сейчас Глеземер, командир ответил, что полковник поехал в штаб ОКХ. Ничего не понимая, Эрих вернулся туда же.
– Полковник Глеземер здесь? – спросил он Штауффенберга.
– Не видел. Но где его танки? По диспозиции они уже должны блокировать Вильгельмштрассе!
– Он их вообще вывел из центра – все машины уходят
