По ту сторону фронта. Книга вторая - Антон Петрович Бринский
Для борьбы с бульбашами и для охраны польских деревень партизанам приходилось выделять дополнительные силы. Чтобы сосредоточить внимание на борьбе с основным нашим врагом — с оккупантами, Федоров написал обращение ко всем националистам, призывая их прекратить войну против своих братьев славян и вместе с нами обернуть оружие против немцев. Он предлагал организовать встречу националистических и партизанских руководителей и договориться о совместных действиях.
Обращение через третьи руки передано было кому следует, и в скором времени к Федорову пришел с ответом староста одного из тамошних сел. Кстати, он был не только старостой, утвержденным немцами, но и станичным головой по назначению националистов. Как видно, одно другому не мешало: работа на бульбашей и работа на захватчиков — одно и то же. Этот вот станичный голова и сообщил, что «представники украинских повстанцев» — так величали себя националисты — согласны встретиться с радянськими партизанами. Назначили срок и выбрали место — крестьянскую хату в одной из лесных деревушек Любомльского района.
Когда Федоров, Василенко, Павлик Демченко (он был адъютантом у Федорова) и еще двое партизан вошли в хату, их ожидали пятеро матерых усачей, в том числе и станичный голова, уже известный нашим товарищам. Он познакомил партизан с бульбашами, и переговоры начались. Толковали долго. Националисты, жонглируя громкими фразами о самостийной Украине, всячески увиливали от практических предложений. Становилось ясно, что они ни о чем не хотят договариваться. В конце концов Федоров поставил вопрос ребром: да или нет. Глава националистской делегации — друже Яструб, как его называли, заявил, что они недостаточно полномочны для таких ответственных решений, но предложения радянських партизан будут доложены начальству.
Федоров чуть не выругался и поднялся было, собираясь уходить: «Стало быть, и болтать было не о чем!» Но друже Яструб, медово улыбаясь, придержал его за рукав: «Сидайте!» Он не хотел отпускать гостей. Да, гостей! Он доволен встречей. Надо отметить знакомство.
Станичный позвал хозяина, который, конечно, не присутствовал при переговорах, и вдвоем они принялись суетиться вокруг стола, расставляя закуски и позвякивая посудой. Яструб перемигнулся со станичным, а тот шепнул что-то хозяину, но никто не обратил на это внимания, кроме Павлика Демченко, молча сидевшего в стороне.
Хозяин у старенького буфета наливал самогонку, станичный передавал стаканы сидевшим у стола. Первые два — Яструбу и Федорову, потом — Василенко и следующему по чину националисту и так далее. Странно было, что бутылку не поставили на стол, но на это никто также не обратил внимания.
— Будь ласка, — пригласил хозяин, и все подняли стаканы.
— А себе почему не налил? — спросил вдруг Павлик.
Хозяин смутился, глянул на Яструба и на станичного.
— Наливай!
Хозяин налил.
Тогда Павлик выхватил у него стакан и поставил его перед Федоровым, а федоровский стакан отдал хозяину. Потом переменил стаканы Василенко и станичного. Его не остановили — это было слишком неожиданно.
— Выпьем! — как ни в чем не бывало сказал Павлик, но никто не пил. — Ну, что же вы?.. Пейте! Пейте! — Последние слова относились к хозяину и к станичному и звучали как приказание.
Хозяин, словно не понимая, держал стакан на весу, и руки у него дрожали. Лицо посерело. Он бормотал что-то насчет уважения и насчет чести. Побледнел и станичный и, чуть притронувшись к стакану, отдернул руку, как от горячего. А Яструб, наоборот, покраснел.
— В чим справа? — спросил он с наигранным удивлением.
Остальные молчали, но чувствовалось, что скоро, может быть, придется взяться за оружие.
Однако до открытой ссоры не дошло. Хозяин не выдержал и сознался, что в стакане отрава. Оправдывался он тем, что его подговорили, ему приказали, его запугали… Кто? Он долго путался и наконец под грозным взглядом Яструба свалил вину на поляков. А станичный, смущение которого уже прошло, удивлялся и возмущался не меньше Яструба. Это было наглой ложью, слишком грубо, слишком наспех выдуманной.
Яструб распорядился арестовать хозяина, обещал разобраться в этом деле и наказать виновных.
— Без разбору ясно, — сухо ответил Федоров.
Этим и кончилась встреча. Разошлись, держа наготове оружие, чтобы не встречаться больше под одной крышей…
Может быть, этот вот Яструб заманил и Базыкина в засаду? А может быть, другой. Таких Яструбов много было среди националистов, и все они в борьбе с нами пользовались самыми подлыми приемами. Так же вот на переговоры пригласили они группу логиновских партизан и сожгли их заживо, когда они легли отдыхать. А в другой раз националисты отравили соль, которой должны были пользоваться партизаны. Это введено было в систему. Мы располагали данными, что руководство националистов давало на этот счет специальные указания. А в Камень-Каширском районе некий Черненко проводил даже инструктивное совещание по этому поводу и снабжал бульбашей ядами.
Понятно, что в соседстве с такими жестокими и коварными врагами нашим товарищам трудно было работать и приходилось все время держаться настороже. Но зато население сочувствовало нашему делу и, несмотря на угрозы националистов, несмотря на кровавые расправы, активно помогало народным мстителям. Отряды Федорова и Василенко значительно пополнились в то время за счет местных жителей. Из одних только Новоселок (есть такое село в Луковском районе) ушло в партизаны более сотни человек. Вступали в отряды и поляки, что было особенно важно для предстоящего похода на запад.
А к походу готовились усиленно: вели разведку за Бугом, изучали по картам леса, селения, дороги, намечали возможные маршруты, объекты диверсий, будущие наши базы. Василенко имел задачу выйти в Белгорайские леса, установить контакт с польскими подпольщиками и партизанами, а затем двигаться в Чехословакию. Федоров должен был идти южнее Хелма на Люблин. Его отряд являлся чем-то вроде авангарда или разведки, так как все наше соединение должно было вслед за ним выйти в Люблинские леса. Но переправляться через Буг оба отряда должны были вместе и первое время вместе двигаться по польской земле.
В первую очередь нас интересовало Люблинское воеводство, и Макс оказал нам большую помощь — ведь он родился, вырос
