По ту сторону фронта. Книга вторая - Антон Петрович Бринский

Отряд благополучно возвратился на Хочинские хутора, и здесь за обедом, который, как это часто бывало у партизан, стал в этот день ужином, Каплун мог своими глазами прочесть приказ «О переименовании отряда во вторую бригаду». Из всех партизанских отрядов, находившихся в западных областях Украины, было создано две бригады: первая — под Ковелем и вторая, Каплуна, — под Сарнами. Тут же, не переставая орудовать ложкой, Каплун дал Гончаруку указания о реорганизации подразделений бригады, а после　ужина, отправив Бужинского проверять заставы и караулы, сам пошел навестить раненых и больных.　

Старший врач 2-й бригады Ю. Л. Парнас

С тех пор как начались облавы, санчасть занимала домик лесника и сараи в урочище Пильня. Лежало там человек сорок, все больше тифозные. Болезнь никого не щадила: свалился Стовпенок — секретарь комсомольской организации, в сорокаградусном жару метался Генка Тамуров, раненый Костя Рожко заболел тифом уже в санчасти. Врачи едва успевали поднять на ноги одного, как на его место приносили другого.　

Выздоравливающие вповалку, один к одному, так что и ступить было некуда, ютились в первой комнате прямо на полу, на соломе. Исхудавшие, побледневшие, они радостно приветствовали командира и живо интересовались всем, что делалось за стенами их неказистой больницы. Степану Павловичу пришлось рассказать и о сегодняшней схватке с фашистами, и о положении на фронтах. А в следующей комнате, вместо приветствий, его встретил невнятный шепот, хриплое прерывистое дыхание, горячечный бред. Здесь на скрипучих крестьянских кроватях, но так же тесно, по двое и по трое, лежали те, у кого кризис еще не миновал. Им ничего не надо было рассказывать. С мутными непонимающими глазами выслушивали они слова утешения, бормотали что-то невпопад, срывали компрессы.　

Генка Тамуров, неузнаваемый, с остриженной под машинку головой, поднялся вдруг, упираясь в изголовье локтями, и широко открытыми глазами уставился на Каплуна.　

— А, командир!.. Здрасс… Вы живы!.. Вот хорошо!.. — Снова откинулся назад и, делая непонятные жесты, словно руки его не слушались, торопливо заговорил: — Ну что, получили пушки, которые обещал Батя?　С самолетов сбросили?.. Слышал. Весь день слышал, как вы давали фашистам. Хорошо бьют пушки!.. Вот бы посмотреть!..　

— Да. Получили. Посмотришь. Ты выздоравливай, Гена, тогда и посмотришь.　

Степан Павлович заботливо укутывал его ветхим одеялом, а он, окончательно теряя нить мысли, бормотал:　

— Выздоравливай… Пушки…　

— Так вот и воюем на два фронта, — сказал Каплун Парнасу, выходя из санчасти. — От фашистов едва успеваем отбиваться, а тут еще тиф навалился. Лучших бойцов перебирает… А завтра с утра опять придется вести бой… И каждый день надо посылать людей на дороги…

Мусорский отряд

Однажды в половине марта, когда я возвратился в лагерь после удачно проведенной боевой операции, Картухин доложил мне, что в мое отсутствие приходили связные от партизанского отряда, базирующегося где-то далеко на западе, в так называемых Мусорских лесах. Отряд там небольшой, работать трудно, партизаны хотят перебраться сюда и присоединиться к нам. Картухин нашел это вполне естественным, подробно расспросил посланцев, согласился с их предложением и отправил обратно. Он думал, что я обрадуюсь этому росту наших сил.　

Я развернул карту, отыскал: вот они, Мусорские леса, за Ковелем, северо-западнее Владимир-Волынского. Показал Картухину и набросился на него с упреками:　

— Как вы не догадались! Нам надо организовывать там отряды, а не уводить оттуда. Ведь вы же присутствовали на совещании — как раз в тех местах мы и намечали развертывать работу. Уж лучше бы задержали их до моего прихода… Вернуть их нельзя? Давно они ушли?　

— Третий день. Теперь не догонишь. Пошли связные к Жидаеву, я их вместе и отправил.　

— Да, сплоховали вы. Какую возможность упустили!..　

И тут, как это часто бывает, мысль моя перенеслась с конкретного виновника неудачи к общему положению — к неблагоустроенности нашей связи.　

И ведь можно было бы поправить дело, если бы у наших там радия была. А то вся связь по способу пешего хождения.　

Картухин, конечно, поддакивал:　

— Да, да… Сколько раз обещали, а на все отряды одна только рация.　

Нам действительно обещали. Еще улетая на Большую землю, Батя хотел добиться, чтобы нам дополнительно прислали несколько радиостанций, и, наверное, не сумел. Черный, считая наш участок не только самым дальним, но и самым трудным, прислал нам лучшего радиста, но лишней радиостанции и у него не оказалось. И вот сейчас (близок локоть, а не укусишь!) мы не могли перехватить по дороге ушедших от нас мусорских связных, хотя в районах, по которым они идут, действуют наши рейдовые отряды: Жидаева, старшего лейтенанта Смирнова, Логинова и Самчука.　

Надо ждать. А люди — целый отряд! — будут двести километров пробираться лесами, преодолевая трудности и опасности, и потом их же придется послать обратно, чтобы они снова восстанавливали нарушенные связи и заново налаживали свою прерванную работу.　

* * *　

В начале апреля Мусорский отряд явился, и опять была допущена ошибка. Надо было принять их на «пятой базе», но мы с Василенко понадеялись на Картухина, а он не подумал, не предупредил кого надо, и Мусорский отряд пришел прямо в его лагерь.　

Узнав об этом, я мысленно выругался и тотчас же поехал к Картухину. Вновь прибывшие мылись в бане, только в общем бараке застал я четырех женщин, одетых по-крестьянски, и маленькую девочку, спавшую рядом с ними на нарах.　

Поздоровался.　

— Устали?　

— Немного устали, — ответила старшая, смуглая и черноглазая, с мелкими, едва заметными рябинками на правильно очерченном волевом лице. Остальные три, совсем молодые, молчали, и видно было, как трудно досталось им это «немного».

— Больше всех, наверное, натерпелась вот эта, — указал я на девочку.　

— Ничего, она с первого дня войны привыкает.　

— Нелегко привыкнуть… Какое время!.. И все пешком?.. И еще ее нести надо!　

— Да уж и вели, и несли, и везли. Но как переправились через Турью и встретились с партизанами, все время на подводах.　

— Много было стычек с фашистами?　

— С немцами только один раз — еще за Ковелем, когда железную дорогу переходили. А с бандеровцами часто приходилось встречаться.　

— Та-ак… Ну, будем знакомиться. Я дядя Петя. Кто у вас за главного?　

Вопрос был излишен: я уже понял, что моя собеседница и есть главная у них. А она посмотрела на меня как-то странно,