По ту сторону фронта. Книга вторая - Антон Петрович Бринский

«…То, что вы подчинили себе местные партизанские отряды, было исключительно правильно, и вы поступили так, как поступил бы каждый, кому даны на это полномочия… Надеюсь, что вы нам поможете еще крепче, опыт у вас довольно большой и имеются крепкие кадры (особенно за счет военнослужащих). Поэтому буду просить, если есть возможность, дать нам человек десять командного состава, а также политсостава…　

…Прошу вас связать местные партизанские отряды и группы с нашими людьми. Напишите мне пару слов, как вы думаете насчет другого Высоцкого партизанского отряда, хутора Хочин, под командованием капитана Каплуна, нужен ли вам такой массовый отряд или вы отберете необходимое количество «орлов», а основной состав подчините Областному штабу».　

Судя по письмам и по тому, что я за это время слышал о Бегме, с ним можно хорошо сработаться. Он с первого дня энергично взялся за дело. Чувствуется хватка настоящего хозяина и организатора. Говорят, даже место для аэродрома выбирает где-то возле Дубровска, чтобы непосредственно принимать самолеты с Большой земли. Это правильно, это и нам поможет. А о новых его предложениях стоит серьезно подумать: может быть, действительно разгрузить наши отряды, оставив только необходимых нам «орлов», как он выражается. Это сразу не решить, да я и не вправе решать это самостоятельно — надо будет запросить Черного. А с Бегмой придется еще о многом поговорить. Жалко, что я сам не могу сейчас поехать в Сварицевичи. Но командиров и политработников, которых он просит, можно и сейчас отправить к нему.　

Весть о прибытии Бегмы быстро разнеслась по Ровенщине и по Волыни. Его здесь все знали, еще бы — первый секретарь обкома, депутат Верховного Совета СССР! Радовались: нас помнят в Москве, заботятся, вот каких людей посылают! Но наряду с этим у многих волынян появилось что-то вроде ревнивой зависти. Крестьяне при встречах спрашивали: «Колы прыбуде наш уповноваженный вид ЦК?» Да и не только простые крестьяне. Такие видные организаторы борьбы с захватчиками, как Борисюк, Самчук, Конищук, ворчали: «Это еще вопрос, где раньше началось партизанское движение. На Волыни-то, пожалуй, раньше. К нам бы и надо в первую очередь прислать уполномоченного». Пришлось поправить товарищей, объяснить им, хотя, по правде сказать, они и сами прекрасно понимали, что эта их областническая обидчивость совсем неуместна в нашем общем деле, и, конечно, им тоже радостно было слышать, что в соседней области работает подпольный обком партии.　

Заглянули мы в это время мимоходом к нашему знакомому деду на Мульчидких хуторах, к тому самому, который рассказывал, как Гитлер собирался жениться. Старик жил теперь лучше — партизаны помогли. Была у него корова, был хлеб. Он обрадовался нашему приходу и угощал нас молоком и своими забавными разговорами.　На этот раз главной темой было появление за Стырью Бегмы, которого старик лично знал, слышал на предвыборном собрании в 1940 году и выбирал в Верховный Совет. Фантазер, прирожденный творец легенд, дедушка со всеми подробностями рассказывал, как всесоюзный староста Калинин собрал всех депутатов оккупированных фашистами областей и спросил их: «Почему вы в Москве, а те, что вас выбирали, страдают под Гитлером? Идите и вместе с ними прогоняйте германа, восстанавливайте Советскую власть». Вот и приехал Бегма, Василий Андреевич. И не один, а со всем обкомом. И в другие области скоро приедут. Теперь все пойдут в партизаны.　

Старуха у печки прислушивалась к словам мужа и посмеивалась:　

— Що ты плэтэшь, старый баляба! Ты тэж повынен идти в партизаны.　

Старик не смутился:　

— И я. И ты тэж, стара. Дадуть тоби ось таку пательню (он показал на мой автомат), и пидешь, и будешь хрицив быты.　

* * *　

В феврале мне так и не удалось увидеться с Бегмой. Ему все время было некогда: организация соединения, налаживание работы подпольного обкома, устройство аэродрома, прием грузов с Большой земли, отправка раненых, подготовка областной конференции партизан, десятки и даже сотни более мелких, но таких же неотложных дел, которыми неминуемо сопровождается всякое большое начинание, занимали все его время. Я тоже был по горло занят: кроме повседневной текущей работы немало времени отнимала забота о взрывчатке, собирание снарядов, «завод», первые опыты по выплавке тротила. К тому же началась реорганизация отрядов в бригады, да еще Черный дал ряд дополнительных заданий. И, конечно, ни на час не прекращалась боевая наша работа. Словом, крутился как белка в колесе. Но письменную связь с Василием Андреевичем все время поддерживал, и наши представители почти постоянно были у него, а его представители — у нас.　

В половине марта Бегма сообщил мне, что намеревается провести партизанскую конференцию, собрав на　нее не только ровенских партизан, но и представителей Волыни и южных районов Пинщины. Особое внимание предлагал он обратить на выбор делегатов. «В отрядах ваших, — писал Василий Андреевич, — есть много старых партизан, пришедших с вами из Белоруссии, есть и местные бывалые люди — первые организаторы партизанского движения в районах Западной Украины». Такие вот «старички» и должны будут поделиться на конференции своим опытом. Другим и, пожалуй, не менее важным вопросом было обсуждение практических задач, вытекающих из решения ЦК КП(б)У о создании партизанского края в северной части Ровенщины и Волыни и приказа № 95 Главнокомандующего от 23 февраля 1943 года, в котором, между прочим, сказано было: «…не давать отступающему врагу сжигать наши села и города…». Впервые на партизан возлагалась обязанность не разрушать, а охранять.　

Конференция в тылу врага — мероприятие, по меньшей мере, необычное. Заманчивым казалось широко и по-деловому обсудить основные наши вопросы. Но и риск был большой: ведь все это должно было произойти под самым носом у фашистов, в той самой области, главный город которой является столицей душителя Украины — Коха! Гитлеровцы через своих агентов могут узнать о времени и месте конференции, могут двинуть туда сильную карательную экспедицию. Правда, им не удастся застать нас врасплох — нам заблаговременно сообщат об этом, но конференции они помешают. И еще хуже — фашисты могут подвергнуть место конференции жестокой бомбежке с воздуха, как не раз уже они бомбили партизанские деревни, как, между прочим, 16 марта бомбили и Сварицевичи.　

Было над чем призадуматься. Недаром секретарь ЦК КП(б)У Коротченко, узнав о намерении Бегмы, радировал:　

«Продумайте и сообщите о целях созыва конференции. Собрания и конференции вообще мероприятия положительные, но проводить в данных условиях вряд ли есть надобность, так как в этом есть опасность. Окончательное ваше решение сообщите».　

Но отменять конференцию было уже поздно,