По ту сторону фронта. Книга вторая - Антон Петрович Бринский

Как только увидите, что вам угрожает опасность от фашистов, скрывайтесь вместе с семьями в других селах. Добывайте у врага оружие, организуйте партизанские группы и разрушайте тылы врага. Уничтожайте гитлеровских разбойников.　

Друг, дорогой товарищ! Чтобы жил ты, твоя семья, дети, чтобы была свободная Украина — убей фашиста. Где встретишь, там и убей. Не убьешь ты — он тебя убьет.　

За свободную, счастливую жизнь, плечом к плечу со всеми советскими народами борись, украинец!　

Украина бессмертна. Украина борется. Украина победит.　

Да здравствует Советская Украина!　

Слава героическим воинам непобедимой Красной Армии!　

По поручению конференции В. Бегма, И. Федоров, Л. Кизя, М. Корнев, С. Грищук, Т. Беляков, О. Шитов, Хг Кудояр, М. Зубашев, Д. Пономарев, М. Мисюра, Г. Картухин, К. Гончарук».　

* * *　

После того как молодое ровенское соединение успешно провело несколько боевых операций против фашистов, Бегма решил двинуть его в рейд по северо-западным районам области, очищая их от гитлеровских властей, демонстрируя свои силы, вовлекая население в борьбу. Во время этого рейда я и встретился с ним в Рафаловском районе, граничащем с Волынью.　

Солнечным мартовским днем переправились мы с Картухиным, Бельтюковым и еще пятнадцатью спутниками через Стырь по наплавному мосту, построенному партизанами. После половодья река уже входила в берега, зеленевшие первой нежной травкой, деревья покрылись мелкими листочками, которые были еще по-весеннему прозрачны. Копыта лошадей гулко процокали по настилу моста, а на влажной весенней дороге их стало почти не слышно.　

На заставе ровенских партизан, немного не доезжая Гуты-Сопачевской, нас окликнули, но не задержали — и тут оказались старые знакомые. На окраине села мы встретили Корчева.　

— Ну, Михаил Сергеевич, как ваше новое начальство?　

— Да знаете…　

Пока мы проходили улицей, Корчев говорил не переставая. Кажется, он знал о Василии Андреевиче все, начиная с детства. Бегма — сын одесского литейщика.　Лишившись отца в четырнадцать лет (это было в 1919 году), он сам пошел работать литейщиком на Херсонский завод имени лейтенанта Шмидта. В партии — с 1927 года. Прошел путь от секретаря заводской комсомольской организации до первого секретаря Ровенского обкома партии. На этом посту и застала его война. На фронте он был членом Военного совета армии. Опытный партийный работник, чуткий и внимательный товарищ. Знает дело, знает людей, умеет вовлечь, убедить, вдохновить и направить.　

— Что еще сказать?.. Ну да сами увидите…　

Около хаты, где помещался Бегма, стояли еще двое наших знакомых — И. Ф. Федоров и Л. Е. Кизя. Поздоровались.　

— Василий Андреевич дома?　

— Нет.　

— Где же он?　

— Наверно, на речку ушел.　

— Подождите здесь, — сказал Корчев, — я схожу.　

Мы остались во дворе. Грачи горланили в тополях;　

сырой мартовский ветер нес запахи оттаявшей земли и раскрывшихся почек. Один из бойцов, приехавших со мной, Примак по фамилии, снял шапку и подставил голову этому ветру. Взъерошились, сбились набок легкие и светлые, как спелая пшеница, волосы, а он прищурил глаза и, не то глубоко вдыхая в себя воздух, не то вздыхая, уронил случайную, но многозначительную фразу:　

— Пахать бы уж надо!　

С другого конца улицы появился Корчев и с ним человек в военной форме. Неторопливая походка, высокая и плотная фигура его показались мне необыкновенно знакомыми… Неужели Чепыженко — давнишний мой друг и учитель?.. Он приближается, а сходство не пропадает. Знакомое открытое лицо с крупными чертами. И даже форма полкового комиссара старая: без погон, со «шпалами» на воротнике и красными звездами на рукавах — такая, какую носил Чепыженко.　

И только когда они подошли к воротам, я понял, что это вовсе не Чепыженко, что это и есть Бегма — новый, впервые встреченный мной человек. Но чувство какой-то странной близости к нему так и осталась. И он протянул мне руку, как старому знакомому.　

Первый секретарь Ровенского подпольного обкома КП(б)У Бегма В. А.

— А, наконец-то Бринский! А то уж я собирался завтра к вам ехать. Ну заходите в хату.　

Поднимаясь на крылечко, сказал:　

— Вот на реку ходил. Благодать какая! Воздух весенний… — И неожиданно добавил: — Только бы вот фашисты не отравляли нам этот воздух.　

Должно быть, думая о Чепыженко, я смотрел на Василия Андреевича как-то по-особенному, поэтому в самом начале разговора он спросил:　

— Что вы меня так разглядываете? Возможно, мы с вами встречались?　

— Нет, другое. — И я объяснил ему, в чем дело.　

— Ну что же, бывают такие совпадения. Но давайте говорить по существу.　

Второй секретарь Ровенского подпольного обкома КП(б)У и комиссар соединения Кизя Л. Е.

И я заговорил по существу. Прежде всего меня интересовал вопрос о нашем взаимодействии с обкомом и о руководстве обкома. Надо было оформлять парторганизации отрядов, утвердить секретарей, налаживать с помощью и по указаниям обкома партийно-массовую работу.　

До сих пор ответственность за проведение бесед, политинформаций и т. д. лежала у нас на командирах отрядов, но зачастую они проводили эти мероприятия не сами, а поручали кому-нибудь из своих подчиненных. Для работы с населением выделяли специальных агитаторов. Кстати сказать, у нас почти каждый боец становился агитатором. Даже те, кому до войны ни разу не приходилось выступать на собраниях, считали теперь своим долгом беседовать с крестьянами, рассказывать им правду о войне, о международном положении, призывать к борьбе с врагом. Но специальных людей, которые руководили бы политико-воспитательной работой, — комиссаров или замполитов — у нас почти не было. Когда-то еще в Березинских лесах выполнял обязанности комиссара Корниенко, а потом Батя оставил его у Минска командиром отряда. С тех пор и обходимся, хотя положение это явно ненормальное.　

— Выходит — полное единоначалие, — усмехнулся Бегма.　

— Выходит — так.　

— И у вас тоже нет комиссара?　

— Пока нет. Хотел вот я поставить Михаила Сергеевича на эту должность, но ведь вы его теперь не отдадите.　

— Ни в коем случае. Вы и так богаты кадрами, поищите и найдете. Да еще и мне поможете.　

— Будем искать.　

Другой вопрос — обстановка на Волыни и состояние наших отрядов. Многое Бегма уже знал по моим письмам, по докладам Корчева и Мисюры, по выступлениям наших представителей на партизанской конференции, но в личной беседе я мог ему полнее и яснее обрисовать положение.　

Кое-что в нашей работе, в наших взаимоотношениях несколько удивило его.　

— Что-то я не пойму. Корчев командовал отрядами. Не отрядом, а