Три поколения железнодорожников - Хван Согён

– Мы поставили пиво в воду из колонки, а оно толком не охладилось. В последнее время ни льда, ни всего прочего не достать.

Ямасита-Чхве Тарён осторожно спросил:

– А что сегодня сказал Его Величество Император?

– Что сказал? Что Япония соглашается с решением Коалиции и заканчивает войну.

– Значит, все японцы вернутся к себе?

– Конечно. Отныне полицейские силы Кореи должны будут развивать такие люди, как вы.

Чхве Тарён предположил:

– Если Корея станет независимой, таких людей, как я, наверное, накажут.

Мацуда, тихо усмехнувшись, сказал:

– А может, и нет. Мы проиграли, но Корея не выиграла. Когда сюда придут американцы, они целиком позаимствуют нашу систему поддержания общественного спокойствия. – И, подняв палец вверх, продолжил: – Туда ведь зайдут советские коммунисты. А сюда – американские капиталисты. Американским войскам понадобятся такие способные люди, как вы. Вы хорошо поработали на нас, и они, очевидно, будут искать людей, которые хорошо поработают на них. А вы, ко всему прочему, поднаторели в ловле коммунистов.

Чхве Тарёна молнией шарахнуло осознание. Мацуда добавил:

– Это касается не только вас, Ямасита-сан. Сегодня после обеда я заметил, что корейские полицейские и помощники потихоньку разбежались. Нас тоже, скорее всего, распустят, но не больше чем на десять дней. Когда придут американцы, порядок восстановится.

– Раз так, возьму впервые за долгое время отпуск. Увидимся, когда придут американские оккупационные войска.

– Да, выходите тогда на работу в участок. И носите с собой оружие.

Осознав кое-что важное, Чхве Тарён приободрился и по линии Кёнсон – Пусан отправился на обычном поезде в Анян, в дом родителей жены.

Молодые люди из студенческих отрядов и отрядов общественной безопасности занимали столичные полицейские участки и устраивали стычки с японской полицией. За прошлые обиды избивали и даже убивали корейских полицейских – такие случаи происходили десятками, но вскоре сошли на нет. В то же время в Северной Корее, находившейся под оккупацией советских войск, японских гражданских и военных полицейских, прокуроров и судей на основании старых записей и свидетельств корейских пострадавших привлекли к суду и наказали по закону. Поэтому многие полицейские и чиновники корейского происхождения сбежали на юг. Как и предполагалось, в начале сентября во всех полицейских участках обстановка стала гораздо менее тревожной. Японские войска принялись патрулировать центр Сеула, японские полицейские начальники передали свои полномочия корейским начальникам.

Чхве Тарён безвылазно сидел в доме родителей жены в Аняне. Внешне он казался невозмутимым, но внутри чувствовал беспокойство и замешательство. Чхве Тарён понимал, что полицейский ранг помощника главного инспектора, которым он обладал, был редкостью для корейцев, занимавших в Империи самые разные позиции. Когда американские войска высадились в Инчхоне, Чхве Тарён осторожно вышел на работу в полицейский участок Ёндынпхо. Согласно прокламации, все должны были вернуться на рабочие места и продолжить исполнять свои обычные обязанности. И, конечно, полицейские вернулись к обязанностям раньше других. Мацуда, как только Чхве Тарён появился в участке, помахал ему: «Эй!» А когда тот подошел ближе, сказал:

– Я ждал, когда вы выйдете на работу. Всех нас, японских полицейских, уволили. Начальником участка будет назначен кореец. Вас распределили в участок Ёнсана.

Мацуда протянул Чхве Тарёну официальную бумагу:

– Вы вросли сюда корнями, но у вас везде, наверное, много знакомых. Похоже, Полицейское управление Американской военной администрации учло это.

Американская военная администрация назначила начальников десяти участков в столице и двадцати одного участка в провинции Кёнги – все они являлись бывшими полицейскими или чиновниками Японской империи. Чхве Тарён, получив распределение, пришел в участок Ёнсана. Новый корейский начальник участка, который прежде был суперинтендантом японской полиции, официально сдал экзамен и получил руководящую должность. В общем, на высокое положение мог претендовать только тот, кто переловил и пересажал достаточно борцов за независимость. Начальник просмотрел резюме Чхве Тарёна и кивнул:

– Твой непосредственный руководитель Мацуда был моим коллегой. В сложившейся ситуации нам очень нужны такие способные специалисты, как ты. Я повышу тебя до старшего инспектора и поручу тебе следственный отдел.

– Жизни не пощажу ради блага страны!

Начальник усмехнулся:

– Мы теперь полицейские другой страны.

Так Чхве Тарён, который был помощником главного инспектора, переименованным в инспектора, и мог бы исполнять обязанности заместителя начальника отдела, сразу стал в ранге старшего инспектора начальником следственного отдела. Этот следственный отдел был переименованным несколько месяцев назад жандармским отделом. Всего через месяц после Освобождения, в середине сентября Военная администрация провела для кандидатов в полицейские экзамен в бывшей японской полицейской академии. Нужно было не письменно ответить на вопросы, а пройти собеседование. Чхве Тарён, собрав слухи, связался со своими бывшими подчиненными – одним сыщиком-корейцем и двумя помощниками из шпионской группы – и предложил пройти экзамен. Сам провел с ними собеседования. Уездные секретари, тюремные надзиратели, а также клерки и посыльные имперских учреждений и всякие прочие людишки, питавшиеся подачками японской администрации, сдали экзамены без проблем. Кандидатов просили написать свои имена, и тех, кто писал неразборчиво, проверяли на грамотность. Из числа начальников участков, в спешке назначенных Военной администрацией, вскоре исключили людей, которые прежде были чиновниками, а не полицейскими, и еще людей, которые имели иные политические взгляды, – таким образом, в столице разом восемь полицейских участков остались без начальников. Начальника участка Ёнсана перевели на другую административную должность, и Чхве Тарён, который на момент Освобождения был помощником главного инспектора, сделался начальником участка, перепрыгнув через ранг. Все благодаря руководителям Полицейского управления, обратившим внимание на его резюме. В середине января 1946 года, всего через пять месяцев после Освобождения, помощник главного инспектора, руководитель отделения жандармского отдела Чхве Тарён стал старшим суперинтендантом, начальником полицейского участка Ёнсана. И взял себе новое имя – Чхве Ён.

А Ли Ильчхоль развивал в Ёндынпхо отраслевые профсоюзы, ориентируясь на железнодорожное депо, электрозавод «Кёнсон», текстильную фабрику «Чосон». Они планировали до конца года созвать Всекорейское совещание отраслевых профсоюзов. Но тут Американская военная администрация объявила о непризнании Корейской Народной Республики, и возвратившийся Ли Сынман отказался возглавить ее. Таким образом, руководимый Пак Хонёном Единый народный фронт Корейской коммунистической партии распался. Они горели одним желанием – построить новую родину, но те годы обернулись еще более мрачными и тоскливыми, чем последние годы колониальной эпохи. Восемьдесят процентов производственных мощностей, капитала, технологий и рабочей силы принадлежало японцам, и Япония, потерпев поражение, забрала капитал и инженеров, поэтому большинство предприятий остановилось. Кроме того, страна разделилась на промышленный Север и аграрный Юг, и снабжение Юга промышленной продукцией, в том числе электроэнергией, химикатами, удобрениями, прекратилось. С 15 августа до начала зимы 1945 года оптовые цены