Три поколения железнодорожников - Хван Согён

несколько месяцев просуществовали под самоуправлением, а потом были либо проданы Американской военной администрацией, либо приняты ею под свое прямое управление, с весны следующего года начались конфликты между руководством и рабочими. Всекорейское совещание профсоюзов к тому времени уже создало отраслевые профсоюзы, и представитель рабочих текстильной фабрики, не преувеличивая, заявил прибывшим на место забастовки товарищам по несчастью:

– Следует сказать, что мы не конфликтуем с руководством, а скорее обращаемся к нему с мольбой. Поверив пустым обещаниям про два с половиной ярда бязи и сто вон в день, я с декабря ходил на фабрику, где давали рис пополам с гаоляном, и к марту получил всего двадцать ярдов бязи – как же мне жить?

Син Кыми помнила, как в смутном сне получила от Чуан-тэк рис, но не помнила, как принесла наполненный рисом мешок домой. В те дни, когда вся семья наконец стала есть досыта, произошло чудо. На заводе «Марубоси», располагавшемся возле железнодорожных путей, случился пожар. Среди ночи Син Кыми почувствовала, что ее кто-то трясет.

– Вставай быстрее, тебе нужно кормить семью!

Конечно, это была Чуан-тэк, Син Кыми сразу узнала ее по слишком высокой и плечистой для женщины фигуре.

– Что? Куда бежать?

Син Кыми спросонья села на постели, но Чуан-тэк подняла ее за подмышки.

– Все сейчас бегут к заводу «Марубоси».

Как только ошарашенная Син Кыми выскочила во двор, Чуан-тэк дала ей два мешка для риса.

– Наполни их доверху!

Выбежав на улицу, Син Кыми заметила повсюду белесые силуэты людей, а вдалеке на юго-востоке – пламя пожара. Со стороны Сэнмаля было хорошо видно, что пожар полыхает возле вокзала Ёндынпхо. В темноте бежали, окликая своих близких, люди, и среди них мелькали серые тени жертв этих невыносимых времен. Чуан-тэк была одним из серых призраков. К тому моменту, когда Син Кыми добралась до рыночного перекрестка, людей уже набежали сотни. Она обогнула здание вокзала, пересекла ряды железнодорожных путей и увидела, как люди вваливались в распахнутые главные ворота завода «Марубоси». Люди рвались к открытым воротам заводских складов. Пожар был в главном здании, отвратительно пахло горевшими маслами и механизмами. Завод «Марубоси», где раньше варили сакэ и пиво, в последнее время не работал, но его склады оставались до потолка заполнены мешками с крупой и мукой. В темноте Син Кыми взвалила себе на спину два мешка с мукой и выбралась наружу. Снова забежала внутрь, наполнила принесенные из дома мешки чем-то, на ощупь похожим на рис, не сумев поднять, выволокла из склада по земле. Доставить мешки в Сэнмаль было почти нереальной задачей. Подтаскивая мешки по очереди, Син Кыми кое-как перебралась через пути и оказалась на привокзальной площади. Ее муж несколько дней не появлялся дома, и она пожалела, что не разбудила и не взяла с собой Ли Пэнмана или Чисана, который уже учился в средней школе. И тут из темноты появилась куда-то запропавшая Чуан-тэк, схватила, взгромоздила на спину два мешка с мукой и решительно зашагала вперед. Син Кыми взвалила по мешку с крупой на каждое плечо и поспешила за призраком свекрови. Добравшись наконец до дома, вся вспотевшая Син Кыми затащила поклажу на кухню и позвала сына:

– Чисан, Чисан! Быстрее иди сюда!

Чисан проснулся и выскочил на террасу, а за ним вышел во двор спавший в той же комнате растрепанный Ли Пэнман.

– Чего расшумелась среди ночи?

– Отец, не будем терять время! Горит завод «Марубоси», люди сбежались туда за зерном. И нам нужно поспешить на завод.

Син Кыми дала Чисану кадку, а себе достала и накинула на плечи покрывало. Выходя из дома, торопливо сказала свекру:

– Отец, велосипед! Берите велосипед.

Они спешили к рыночному перекрестку, а им навстречу, заставляя нервничать, двигались люди с мешками на плечах, с чиге за спиной, а особо везучие – с тележками, нагруженными мешками с мукой. Они обогнули здание вокзала, пересекли железнодорожные пути и обнаружили, что люди заполонили улицу. Людской поток занес их на завод – двери всех складов были распахнуты, а горы муки и кучи зерна существенно уменьшились. Вдруг зазвучали выстрелы, из тьмы появились грузовики с включенными фарами. Пришлось хватать, что попалось под руки: Ли Пэнману кинули на багажник велосипеда мешки с мукой; Син Кыми водрузила себе на голову кадку и покрывало, наполненные крупой; Чисан взвалил на спину два мешка риса. Из грузовиков выскочили полицейские, а также американские солдаты, и, стреляя в воздух, ринулись к складам. Син Кыми, Ли Пэнман и Чисан едва успели выбраться за ворота завода. Пересекли пути, перед вокзалом перешли дорогу и нырнули в переулок. Доступ на завод, очевидно, был закрыт. Они осознали, как им повезло. Вернувшись домой, выяснили, что разжились четырьмя мешками риса и пятью мешками муки. Впоследствии оказалось, что им достался не цельный рис, а безвкусная сечка, которая все-таки годилась для приготовления вполне съедобной каши с овощами. Из муки можно было делать клецки или тонкую лапшу. В общем, весной того года везучая семья Ли Пэнмана не голодала.

17

Ли Ильчхоль стал членом Центрального комитета Всекорейского совещания профсоюзов, заместителем руководителя отделения отраслевого профсоюза в Ёндынпхо, а руководителем стал друг его младшего брата Ан Тэгиль. В руководство Всекорейского совещания профсоюзов в Сеуле вошли бывшие члены Группы воссоздания партии и «Кёнсонкома». Ведь именно они со второй половины 30-х годов последовательно боролись против японцев. За шесть месяцев, минувших после Освобождения, народ создал по всей стране народные комитеты, создал Всекорейское совещание профсоюзов и Всекорейский союз крестьянских объединений, получив недолгий опыт построения в соответствии со своими надеждами демократического общества и независимого государства. Скорое крушение этих надежд из-за американской оккупации преподало корейскому народу урок по истории и законам общественного развития. Со временем народ стал испытывать все большее давление, притеснение со стороны прояпонских сил, захвативших политическую власть при поддержке американской администрации, но не испугался. Правые политики сначала не проявляли интереса к созданию рабоче-крестьянских организаций и осознали значимость таких организаций, только когда из-за проблемы с резолюцией Московской конференции [116] возник конфликт между сторонниками и противниками опеки. Спешно основали молодежное объединение под названием Всекорейский молодежный союз по скорейшему достижению независимости Кореи, понабрали беглецов с Севера и безработных в такие правые молодежные объединения, как Северо-западная молодежная лига. Руководствуясь правой антикоммунистической логикой, стали создавать марионеточные рабочие организации с целью разрушения рабочего движения, направляемого Всекорейским совещанием профсоюзов. Подобные будто бы рабочие организации формировались не ради рабочих. По мере того как агрессивные правые молодежные объединения разрушали профсоюзы, подчиненные Всекорейскому совещанию, правые политики, расширяя влияние, заменяли их