Девоньки мои - Людмила Лаврова
– Нет! Не могу…
Раечка родилась в срок. Персонал в роддоме невольно улыбался, глядя на малышку.
– Рано ей еще, а смотри-ка – улыбается.
Наталья молча прикладывала ребенка к груди, разглядывая новую свою дочку. Она была совершенно не похожа на старших детей. Что Света, что Алексей родились белесыми, большеголовыми и очень горластыми. Все в отца. Такими и росли. Раечка же была темненькой, похожей на саму Наталью, ладно скроенной и очень тихой. Она почти никогда не плакала, еле слышно покряхтывая, словно пытаясь извиниться за то, что ей неудобно или голодно.
С того самого момента, как девочке дали имя, никто не называл ее иначе чем Раечка. Официальное имя осталось только в документах.
Старшие брат и сестра не слишком обрадовались пополнению в семье. И хотя рождение третьего ребенка привело к тому, что родителям выделили новую квартиру чуть раньше срока и у ребят появилась отдельная комната, Раечка все равно была для них раздражителем. Они возмущались, гнали ее от себя, не желая играть с малышкой. Надо отдать должное Рае – она не настаивала. Приносила альбом, карандаши и тихо садилась в комнате со старшими рисовать, радуясь уже тому, что они рядом. Наталья пыталась разговаривать с детьми, но результата это не дало, и она махнула рукой. Все-таки разница в возрасте. Кому охота возиться с малышней?
Уже в садике начались проблемы. Раечка была патологически доброй. Могла отдать котлету и компот по первому требованию, чем беззастенчиво пользовались одногруппники. Наталья поняла, что ребенок ходит полуголодный только после того, как участковый педиатр напустилась на нее с упреками. Девочка теряла в весе, стала вялой и часто болела. С этого момента нянечка сажала Раечку поближе и следила, чтобы ребенок съедал все, что положено. Раечка повеселела и начала таскать в садик свои игрушки и редко достающиеся из-за тотального дефицита конфеты, чтобы задобрить тех, кто дулся на нее из-за утраченной возможности съесть лишнюю порцию. В группе не было ребенка, который так жалел бы всех подряд, начиная от божьих коровок на площадке и заканчивая грустной нянечкой тетей Пашей, которая рада была бы жить в садике, лишь бы не уходить домой, где ждал ее пьющий муж. Ласковая Раечка стала для нее светом в окошке, ведь своих детей у няни Паши не случилось. Наталья, глядя, как ребенок обнимает перед уходом няню, сердилась и по дороге домой отчитывала дочь:
– Что ты к ней липнешь, как к родной? Она посторонний человек. Блаженная ты, ей Богу!
Раечка, пытаясь успеть за быстро шагающей матерью, только молча улыбалась, и на следующий день повторялось все то же самое.
На выпускном в садике няня Паша горько плакала, а после узнала, в какую школу отдали Раечку, и устроилась туда работать уборщицей. Когда несколько лет спустя муж няни Паши ушел, наконец, к давней своей любовнице, а сама Паша собралась уезжать к матери, которая тяжело заболела, Раечка горько плакала, обнимая свою «подругу».
– Вот, моя хорошая, пусть у тебя будет. – Паша застегнула на шее девочки цепочку с маленьким крестиком. – Ты посмотришь и меня вспомнишь, а я тебя никогда не забуду. И знай! У тебя есть я. Что случится – пиши мне, я приеду!
Раечка кивала и только крепче стискивала руки, обнимая Пашу.
Школа стала для Раечки суровым испытанием. Она всех любила, но не все любили ее. Добрая и открытая девочка не умела отстаивать свои границы, и Наталья без конца ругалась, удивляясь, как можно быть такой растеряхой. К тому времени жизнь семьи немного наладилась. Отец Раечки стал неплохо зарабатывать, уйдя на новую работу. И, хотя Раечке все еще приходилось донашивать вещи за Светланой, у нее появился и красивый пенал, и новые фломастеры, которые, правда, тут же выпросила у нее подружка, за что Рае очень сильно попало от матери. Фломастеры вечером принесла мать подруги, и Наталья долго ругала дочь, пытаясь объяснить ей, что нужно думать не только о других, но и о себе.
Раечка очень хорошо училась и не было в классе того, кому она отказала бы на контрольной. Успевая за урок решить два-три варианта, о чем прекрасно знали учителя, она окончила школу с медалью и спокойно поступила в институт.
К тому времени Светлана и Алексей уже обзавелись семьями и жили отдельно от родителей. Брат уехал в другой город, а сестра появлялась в родительском доме только по праздникам. И как-то само собой получилось, что все заботы сначала о больном отце, а потом и о матери легли на плечи Раечки. У красивой, улыбчивой девушки недостатка в кавалерах не было, но постепенно все они куда-то пропали, ведь Раечка никак не могла выкроить время даже на простую прогулку. После лекций она почти бегом бежала домой. Уборка, стирка, готовка, уход за лежачим отцом – все было на ней. И здесь она не слышала ни доброго слова, ни благодарности. Все принималось как должное. Мать ворчала:
– Что ты все время улыбаешься? Что тут может быть достойного улыбки? Блаженная!
А Раечка только тихо качала головой и гладила исхудавшие руки отца, который после очередного инсульта уже не мог говорить, но плакал каждый раз, как она к нему прикасалась.
И, сжимая в кулаке Пашин крестик, она сама плакала в церкви, когда его отпевали, от всей души молясь о том, чтобы там, куда он ушел, не было боли.
Мать ушла следом за отцом через пять лет, напрочь измотав Раечку упреками и все пытаясь объяснить, что нельзя быть такой бесхребетной.
– Неужели ты не понимаешь, в каком мире живешь? – сердилась Наталья и отворачивалась от ложки, которую держала перед ней младшая дочь. Руки у нее из-за артрита уже совсем не действовали и боль выматывала так, что даже слез уже не оставалось. – Сожрут тебя, Раечка! И не подавятся! Нельзя так!
Наталья прекрасно знала, что старшие дети отказались от нее, прикрывшись заботами и сбросив всю ответственность на младшую. И если Алексей просто сослался на то, что не может приехать, а помочь материально не позволяют расходы на семью, то Светлана, никак не участвуя в уходе и не оказывая
