Три поколения железнодорожников - Хван Согён

– Я хотел бы встретиться с заместителем руководителя отделения Ли Ильчхолем, – сказал сыщик, и молодой парень окинул его взглядом:

– Кто вы? Зачем пришли?

Сыщик усмехнулся и вытащил удостоверение:

– Пришел обсудить кое-что.

Парень, посмотрев наверх, позвал второго парня, тот спустился. Они пошептались между собой. Второй парень поднялся обратно и через некоторое время, высунув голову, крикнул вниз:

– Разрешил пропустить!

Сыщик прошел в офис, и Ильчхоль, который сидел там с несколькими товарищами, спросил:

– Зачем пожаловали?

Товарищи Ильчхоля злобно уставились на посетителя.

– Вы же знаете Чхве Тарёна?

– Имеете в виду Ямаситу? Где он теперь и что делает?

Ильчхоль наклонился вперед, словно готовясь к прыжку, но сыщик был в курсе ситуации и не особо удивился.

– Он сейчас начальник полицейского участка. Я пришел передать вам его слова.

– Неужели этому мерзавцу есть что сказать?! – повышенным тоном спросил Чо Ёнчхун.

Сыщик, не переставая улыбаться, спокойно продолжил:

– Что было, то прошло. Чхве Тарён утверждает, что господин Ли был его близким другом, и предлагает встретиться.

– Если сообщите, где он, мы придем за ним! – бросил Чо Ёнчхун, а Ли Ильчхоль протянул сыщику клочок бумаги, на котором что-то написал:

– Передайте ему. Я тут указал место и время встречи.

Как только сыщик взял клочок бумаги и исчез, Чо Ёнчхун заявил:

– Это не личное дело. Ямасита – предатель, которого следует наказать.

Ли Ильчхоль вздохнул и встал.

– Мы должны сформировать правительство и наказать его по закону. Но нынешнее Полицейское управление Военной администрации ничем не отличается от генерал-губернаторского. Оно располагает властью и отвечает за общественное спокойствие. Я хочу встретиться с Чхве Тарёном лишь для того, чтобы узнать настрой той стороны.

– Лучше посоветуйтесь с руководителем!

– Разумеется.

В Ёндынпхо отделением Всекорейского совещания профсоюзов руководил Ан Тэгиль, сидевший, как и Ли Ичхоль, в тюрьме, но выживший. Он был одним из лидеров Корейской коммунистической партии, находился в розыске и не мог появляться на официальных встречах. Ли Ильчхоль вечером встретился с ним отдельно. Мать Ан Тэгиля держала на прежнем месте забегаловку, а сам он скрывался на втором этаже литейной в окрестностях Саок-чона, где располагалось множество мелких предприятий. Ильчхоль изложил предложение Чхве Тарёна, и Ан Тэгиль не смог сдержать гнева:

– Если мы не покараем этого гада, души наших погибших товарищей не упокоятся!

И Ли Ильчхоль отчетливо ощутил, что Ан Тэгиль и Чо Ёнчхун гораздо сильнее пострадали от Чхве Тарёна, чем он сам, будучи лишь братом погибшего в тюрьме Ичхоля. Ан Тэгиль сказал:

– Военная администрация лишила нас партийных помещений, спустила приказ арестовать всех лидеров, включая товарища Пак Хонёна. Думает, наверное, что получила шанс раздавить нас. Мы должны пойти в генеральное наступление.

– Как бы то ни было, давайте примем решение после того, как я встречусь с Чхве Тарёном.

– Мы должны создать специальные группы для покарания таких, как он.

Ли Ильчхоль осознал, что им предстоит серьезная битва.

Через три дня Ли Ильчхоль пошел в японский квартал, в то идзакая, где прежде встречался с Ямаситой. С уходом японцев хозяева многих заведений сменились, но это идзакая, перейдя под руководство корейского шефа, продолжало работать, как раньше. Ли Ильчхоль прошел внутрь, и Ямасита-Чхве Тарён приподнялся из-за перегородки. Он выглядел бодрее прежнего, был одет в опрятный европейский костюм, его зачесанные назад напомаженные волосы блестели на свету.

– Давненько не виделись!

Радушие Чхве Тарёна вызвало у Ли Ильчхоля неловкость, он бессильно вложил одну руку между протянутыми к нему двумя и позволил ее потрясти.

– А вы, достопочтенный Ямасита, все тот же… – пробормотал Ли Ильчхоль, и Чхве Тарён, расхохотавшись, протянул ему визитку:

– Это ведь было мое измененное имя. А твое было Риноуэ.

Ильчхоль взглянул на визитку. На ней значилось: «Начальник полицейского участка Ёнсана старший суперинтендант Чхве Ён».

– Чхве Ён? Да у тебя новое имя!

– Ну да, наступило Освобождение, и мы должны, смыв с себя прошлое, стать новыми людьми. Я тоже собираюсь внести вклад в строительство новой страны. Может, поможешь?

Ли Ильчхоль взял чашку и выпил половину сакэ, налитого ему Чхве Тарёном.

– Не ты ли поймал и убил Ичхоля?

– Эй-эй! Это долгая и запутанная история. Ты водил скорый поезд, чтобы заработать на пропитание, а я служил в полиции. Если бы Тусве переменился и, как ты, занялся делом да зажил спокойно, с ним ничего бы не случилось.

На Ильчхоля нахлынула тоска, но он не выдал своих чувств и спросил:

– Зачем ты предложил встретиться?

Чхве Тарён понизил голос:

– Скоро по всей стране начнутся аресты, я пришел предупредить тебя. Всему свету известно, что за вами стоит Корейская коммунистическая партия. На это невозможно закрыть глаза. Подумай о семье, брось Совещание профсоюзов. Я замолвлю за тебя словечко перед начальством, порекомендую тебя на руководящую должность в Управление железных дорог.

– Ты не обо мне беспокойся. Думаешь, давние товарищи Ичхоля спустят тебе все с рук?

Чхве Тарён невозмутимо ответил:

– Послушай-ка, ничего не изменилось, разве что япошки ушли. Теперь главной проблемой стали красные. Знаешь, как называют людей, подобных мне? Я, как и ты, профи. Специалист по ловле красных. Американцы нуждаются в нас, и влиятельные корейцы нуждаются в нас.

Тут Ли Ильчхоль выплеснул недопитое сакэ Чхве Тарёну в лицо и крикнул:

– Да неужели?! Чтоб тебе пусто было, холуй!

Когда Ли Ильчхоль подскочил со своего места, Чхве Тарён достал платок и, вытирая лицо, спокойно сказал:

– Не делай глупостей. Пожалеешь.

Впоследствии Ли Ильчхоль пожалел лишь о том, что дал волю чувствам.

Полицейские окружили Дом Всекорейского совещания профсоюзов, и тогда начали подъезжать военные грузовики. Они привезли сотни наглых молодых людей, вооруженных дубинками, железными трубами, кирками и палками. Они прикидывались членами Всекорейского рабочего союза, но в большинстве своем принадлежали к Северо-западной молодежной лиге и к другим молодежным объединениям консервативных партий, их возглавляли бандиты, прежде творившие в Сеуле насилие по указке Генерал-губернаторства. Рабочие из отрядов общественной безопасности, охранявшие вход в здание, лестницы и коридоры, быстро уступили натиску главарей – некоторые из этих бандитов имели ружья, загремели выстрелы. Десятки людей были ранены или убиты, в залитое кровью здание ворвались полицейские и арестовали более тысячи четырехсот простых рабочих, а также профсоюзных лидеров.

В тот день Ли Ильчхоль при поддержке товарищей сбежал, добрался до Сеульского вокзала, а оттуда, дождавшись ночи, на грузовом поезде вернулся в Ёндынпхо. Там в депо они забаррикадировались и начали протестную акцию.

Син Кыми среди ночи проснулась от стука в ворота. Она в растерянности обулась, подошла к воротам и тихонько спросила:

– Кто… кто там?