Три поколения железнодорожников - Хван Согён
Чо Ёнчхун поручил двум женщинам проследить за перемещениями Чхве Тарёна и провести предварительную разведку, четырем мужчинам велел затаиться и готовиться к делу, на себя взял руководство, а также осуществление главного действия. Они разместились около Норянджина, на холме, в опустевшем японском доме. Отвели себе десять дней. Затянув дело, они могли бы привлечь внимание соседей. Прикинулись двумя семьями из тех, что стекались тогда в окрестности Сеула из-за тридцать восьмой параллели. Пак Сонок и Сон Ёнсун делали вид, что ходят на фабрику за Ханган, их «мужья» изображали торговцев вразнос, подмастерье-подросток будто бы был чьим-то младшим братом, а Чо Ёнчхун – иногда заходившим в гости родственником. Однажды вечером все они пришли домой примерно в одно и то же время, сели есть и завели обсуждение своего дела:
– Сначала надо разобраться с перемещениями гада, – сказал Чо Ёнчхун, и Пак Сонок отозвалась:
– Мы ходили к его дому в Чхонпха-тоне. Там бывает до семи человек. Чхве Тарён с женой, домработница, сын и дочь, которые ходят в школу. И еще водитель. Полицейские дежурят посменно.
Все отчитались о выполнении заданий.
– У него есть военный джип. Он всюду ездит на нем?
– Только на работу и с работы.
– Перед завтраком он в парке гуляет с собакой.
– Регулярно?
– Да, рано утром. Бывает, конечно, что не выходит.
– Его никто не сопровождает?
– Все три раза, когда я наблюдал, он был один.
Чо Ёнчхун сказал:
– Я слышал, что в юности он разводил свиней. И так любил этих животных, что мог с ними разговаривать.
– От свиновода до начальника полицейского участка – вот это карьера! Кто вам рассказал?
– Товарищ заместитель руководителя, они вместе учились в школе.
После пяти дней наблюдения они решили осуществить свое дело в парке Хёчхан. Однажды вечером, глядя на закат, Чо Ёнчхун заявил:
– Давайте покончим с ним завтра. Погода будет хорошей.
На следующий день в пять утра Чо Ёнчхун и четверо рабочих вышли из дома. Чо Ёнчхун умел предсказывать погоду – в осеннем корейском небе не было ни облачка. Позже он поведал Пак Сонок, что погоду следующего дня можно узнать, вечером посмотрев на закат. Перейдя по мосту через Ханган, около пяти сорока утра товарищи прибыли в Чхонпха-тон. Чо Ёнчхун и двое рабочих заняли позиции в сосновом бору у входа в парк Хёчхан, а еще один рабочий с подмастерьем по отдельности отправились ждать к дому Чхве Тарёна. Все нервничали, вдруг именно в этот день Чхве не выйдет или выйдет с сопровождающим. Ровно в шесть им был явлен знак. Из-за округло подстриженных густых можжевельников и бересклетов живой изгороди вражьего дома донесся собачий лай, а потом – сердитый мужской голос. В шесть двадцать железные ворота отворились, из них выбежала собака, за которой вышел мужчина, державший поводок. Собака оказалась полугодовалым щенком овчарки, уже крупным, но еще нескладным, незрелым. Чхве Тарён был в удобном спортивном костюме и баскетбольных кроссовках. Он шагал и одергивал собаку, которая рвалась вперед, натягивая поводок. Подмастерье прошел спереди мимо Чхве Тарёна и сообщил следовавшему сзади рабочему:
– Да, это он.
Рабочий и подмастерье, держа между собой дистанцию, двинулись за Чхве Тарёном. Они свои обязанности выполнили, подмастерье свернул к улице Намдэмун-ро, и переодетый торговцем рабочий с пустой заплечной рамой, прикрытой тряпкой, зашагал в одиночку помедленнее. Когда за полем омежника показался сосновый бор, торговец-рабочий решил, что товарищи наверняка заприметили гулявшего Чхве Тарёна, и сошел на боковую тропинку. Чхве Тарён двигался привычным маршрутом и ничего не опасался, ждал собаку, делавшую свои дела. То спокойно шел, то бежал, иногда одергивая собаку. Подойдя к подъему, начинавшемуся от входа в парк, увидел двух спускавшихся навстречу молодых мужчин с полотенцами на шеях. Окинул их острым взглядом опытного полицейского. Счел обычными парнями, вышедшими на утреннюю зарядку. Расслабился и двинулся дальше, и тут к нему приблизился одетый в униформу [118] мужчина со скрученной в рулон газетой в руке. Чхве Тарён, взглянув на мужчину, подумал: «Где-то я его видел. Мне знакомо это лицо». Вдруг сзади подскочили прошедшие мимо парни, схватили его за руки и плечи. Чхве Тарён, не успев даже вскрикнуть, выпустил поводок. Мужчина в униформе всадил ему в живот нож, который прятал в газетном рулоне. Парни, державшие Чхве Тарёна сзади, принялись, не отпуская, пырять его своими ножами в бока. Кровь хлынула, как вода из прорвавшейся запруды, Чхве Тарён повалился на землю. Когда он, лежа на спине, уставился в небо, мужчина, который первым всадил в него нож, оскалился и сказал:
– Ямасита! Я Чо Ёнчхун. Герои-патриоты Пан Учхан и Ли Ичхоль заждались тебя на том свете.
Чхве Тарён хотел что-то сказать, но уронил голову и тут же скончался. Три товарища схватили его за ноги и оттащили в сосновый бор. Осмотрелись вокруг. Сорвавшийся с поводка щенок носился по полю омежника, что-то вынюхивая, свидетелей не было. Они оглядели друг друга. У Чо Ёнчхуна, ударившего Чхве Тарёна в живот, хлеставшей кровью были испачканы передние полы униформы, а у рабочих, которые держали и пыряли врага с двух сторон, оказались испачканы, соответственно, правый и левый бока. Они забросили куртки в заросли травы и сбежали в рубашках.
На следующий день следственные отделы участков Ёнсана и Ёндынпхо бросили все свои силы на поиск подозреваемых. В следственных отделах двух участков работало в общей сложности более шестидесяти человек. Бывшие члены группы Ямаситы-Чхве Тарёна дослужились до начальников и заместителей начальников отделов. Опытные полицейские, перерыв хранившиеся у них протоколы допросов активистов и отчеты, пришли к выводу, что убийство Чхве Тарёна было связано с делом подразделения «Кёнсонкома» в Ёндынпхо. На их взгляд, подозреваемые имели отношение к Всекорейскому совещанию профсоюзов.
Сыщики перевернули вверх дном пустой офис Совещания, а также дома членов Центрального комитета и секретариата, делегатов и всех рабочих, внесенных в следственные списки. Забрали больше ста человек, все предприятия на территории Ёндынпхо прекратили работу.
В тот вечер, когда свершилось дело, Пак Сонок пришла к Син Кыми в поселок Сэнмаль. Она несла на спине вещмешок и явно собиралась в долгий путь. Две женщины уселись во дворе на корточки и зашептались. Пак Сонок сказала:
– Черные псы взбесятся.
В те времена черными псами
