Три поколения железнодорожников - Хван Согён

и Пак Сонок на рассвете отправились в Кимпхо. Они планировали перейти через мост Омоннэ и на причале Ёмчхан сесть на паромную лодку, которая во время отлива отплывала к устью реки. Пак Сонок сказала, что проведет в доме родителей Син Кыми совсем немного дней, а потом уедет в Инчхон. Отец Син Кыми скончался за несколько лет до Освобождения, а ее старшие братья заботились о матери и занимались сельским хозяйством. Ли Ильчхоль был слишком занят, чтобы ездить к родственникам жены, поэтому в прошлом году она навещала их только с Чисаном. Старший из братьев пользовался в поселке авторитетом и вынужден был помалкивать, а младший рвал и метал из-за того, что Военная администрация реквизировала у них осенний урожай. Его бесило, что мелкие чиновники уездных городов и волостей, а также полицаи снова пристроились в администрации и полицейские участки и теперь в сопровождении американских военных отбирали у людей зерно. Он даже вступил во Всекорейский союз крестьянских объединений. Как только Син Кыми показалась во дворе, младший из братьев, сидевший на террасе, закричал:

– Кыми приехала! Мама, Кыми приехала, говорю! Вместе с Чисаном!

Старший из братьев и невестки выскочили кто из спален, кто из кухни. Поприветствовав Кыми, родные тут же спросили ее об Ильчхоле. Мать расстроенно сказала:

– Мой зять, наверное, очень занят, ведь он водит поезда.

– Ну мама, у тебя же есть Чисан, зачем тебе Ильчхоль? – проронил младший из братьев.

Он читал о деятельности Совещания профсоюзов и понимал, что его лидеры оказались в критическом положении. Гостей поместили в стоявший на заднем дворе двухкомнатный домик, переселив из него детей в главный дом. Через несколько дней Пак Сонок уехала в Инчхон. Пак Сонок пообещала, что, если наладит связь с Ильчхолем, даст ему знать, где находятся его жена и сын, а если получит от него сообщение, приедет в Кимпхо.

Конечно же, на следующий день после отъезда Син Кыми, Чисана и Пак Сонок из Сэнмаля рано утром у дома появились четыре сыщика из следственного отдела участка Ёндынпхо. Они молча потарабанили в ворота и, когда Ли Пэнман отворил засов, ворвались во двор. Не разуваясь, обыскали спальни, мастерскую и даже заднюю комнату. Перерыли шкафы и комоды, оставив одежду и всякую всячину валяться на полу.

– От Ли Ильчхоля не было вестей? – спросил похожий на руководителя группы мужчина в возрасте, и Ли Пэнман ответил:

– Вы же в прошлый раз обыскали весь дом. Он не появлялся здесь больше трех месяцев. Отправился в Дом Совещания профсоюзов и пропал с концами.

Другой сыщик спросил:

– А его жена… То есть ваша невестка. Куда делась?

– Несколько дней назад сказала, что в провинции Чхунчхон живет ее давняя подруга, и уехала туда с ребенком.

Сыщики сидели рядком на террасе и по очереди задавали каверзные вопросы, а Ли Пэнман стоял перед ними и послушно отвечал, чувствуя себя гостем в собственном доме.

– А может быть, Ли Ильчхоль забрал семью и ушел за тридцать восьмую параллель?

Ли Пэнман вдруг раздраженно заорал:

– Проклятые красные! Эти ублюдки не заботятся ни о родителях, ни о женах и детях. Я давным-давно лишился сына, и моя невестка не считает его своим мужем. Хватит терзать мне душу!

Сыщик, который когда-то служил помощником в шпионской группе Ямаситы, был знаком с делом Ли Ичхоля и счел слова Ли Пэнмана вполне искренними, ведь тот, в отличие от двух своих сыновей, неизменно работал на железной дороге и, пока жил в городке железнодорожников, вел себя как добропорядочный гражданин. Выкопанный «Отчет об умонастроениях» содержал те же сведения. В деревнях тогда уже случались жестокие расправы, которых в военные годы стало гораздо больше, но в городах откровенное насилие не применялось. Сыщики, как и предполагали, ушли ни с чем. Собираясь шагнуть за ворота, руководитель группы замешкался, вернулся и тихо сообщил Ли Пэнману:

– Мы знаем, что Ли Ильчхоль не причастен к этому преступлению. Но кто-то должен понести ответственность. И этот кто-то не может здесь оставаться. Для него было бы спасением перейти на другую сторону.

Позже Син Кыми, услышав от свекра эту историю, сказала:

– Это и верно, и неверно, что среди полицейских и прочих прихвостней есть и хорошие, и плохие люди. Они ведь распределяют между собой роли, но этот сыщик просто хотел подстраховаться. В те времена мир мог перевернуться в любой момент.

18

Ли Ильчхоль скрывался в деревне Наккуль у подножия горы Кванаксан. Его взаимодействие с Совещанием профсоюзов обеспечивали по очереди два связных, как повелось с колониальных времен. Учитель Хо Сану в начальной школе сначала был классным руководителем у него, а потом – у его младшего брата Ичхоля. Поэтому Ильчхоль попросил вести церемонию своего бракосочетания с Син Кыми именно учителя Хо. В колониальный период Ичхоль, находясь в бегах, прятался у учителя дома. Потом учитель Хо стал директором школы, а когда состарился и вышел в отставку, вернулся из служебного жилья в Торим-тоне в свой дом в деревне Наккуль в уезде Сихын. Сын пошел по его стопам и стал учителем, а младший брат, который присматривал за домом, переехал в центр Сеула. Когда Ильчхоль, участвовавший в протестной акции в депо Ёндынпхо, появился в деревне Наккуль, учитель встретил его с распростертыми объятиями. После Освобождения во всех регионах были созданы Комитеты по подготовке к строительству государства, председателем такого Комитета в уезде Сихын стал учитель Хо. Ученики, знавшие о порядочности своего учителя, рекомендовали его. Когда Ли Ичхоль, которого он укрывал, явился с повинной и в первый раз сел в тюрьму, учитель Хо ходил к нему на свидания. И он помнил своего подопечного Чхве Тарёна. Прочитав однажды в газете напечатанную крупным шрифтом новость о том, что некий старший суперинтендант Чхве был убит левацкими террористами, учитель Хо с газетой в руке бросился в пристройку, где жил Ли Ильчхоль.

– Вот дела! Пишут, что был убит Чхве Тарён. Это ведь тот Чхве Тарён, который звался Ямаситой? А потом взял себе имя Чхве Ён?

Ильчхоль схватил газету, залпом прочитал новость и глубоко вздохнул:

– Чувствую облегчение… но и досаду.

– Его жизнь была фальшивкой.

– Левые авантюристы. Похоже, мы дали им повод.

– Правда?

– Лучше бы мы продолжали страдать, пробуждая народный гнев.

– Судя по тому, как живет корейский народ, Советский Союз считает это небесполезным, а Америка вообще, похоже, собирается сформировать на Юге сепаратное правительство. Ли Сынман поэтому, небось, в Америку и поехал.

– Высадка советских войск в Раджине, а американских в Инчхоне стала началом войны. Это было ясно еще до того, как Япония потерпела поражение.

Ли Ильчхоль прожил в доме учителя Хо в Наккуле всю