Сценаристка - Светлана Олеговна Павлова
Пересылая им мемы из канала Яна, Зоя спрашивала Стаса: а что можно на этот пост пошутить в ответ? Стас говорил: ну, например, вот это или вот это. Зоя копировала текст в поле комментария, но всё-таки что-то не давало отправить его. Однажды, раз на пятый, Стас ответил: «Не, Зой, чё-то он совсем у тебя не шарит. Позёр какой-то».
Зоя задумалась. А вдруг реально позёр? Опять же — вспомнилась нетронутая стопка книг, с которых у них всё и закрутилось.
Придя домой со свиданий, Зоя говорила Алисе включить Пугачёву, кидалась на кровать и начинала сходить с ума. Получалось драматично.
Кто ты: горе или радость? То замёрзнешь, то растаешь.
Кто ты: ласковое солнце или мёртвый белый снег?
Я понять тебя пытаюсь, кто же ты на самом деле,
Кто же ты на самом деле: айсберг или человек?
Зоя думала: вот у меня на уме всего две буковки — Ян. А у него три — БЗК. Большой зал Консерватории.
Какая трагедия.
Может, хоть пару листиков сценария выдавить смогу?
Всё логично, всё правильно: от разделённой любви рождаются красивые дети, от неразделённой — хорошее кино.
Когда в театре и на учёбе всё становилось более-менее, Ян о Зое вспоминал. Весёлый и ошалевший, звонил после ночной репетиции и орал в трубку: «Едем в „Пушкин“! Прямо сейчас! Я вызову тебе такси! Приезжай хоть в пижаме!»
Он любил «Пушкин» и столовался там несколько раз в неделю. Его там знали. Во время одного из ночных посещений Зоя застала живую музыку. Они ели пельмени и борщ, а напротив играли две девушки-виолончелистки в белых, почти свадебных платьях и один пианист. Они исполняли каверы на треки типа «Get lucky» и «It's my life» Bon Jovi, а бандитского вида мужики за соседними столами весело им подпевали.
— Видишь этого, за фоно?
— Ну.
— Это Вовчик, мой друг, мы в «Мерзляковке» учились вместе.
— Господи. А что он тут делает?
Ян хмыкнул:
— Деньги. Там супруга — сложная женщина. Вован у нас самым талантливым на курсе был, я таких рук с тех пор не видел. Теперь по ресторанам играет. Вот тебе и любовь.
Отыграв Леди Гагу, Вован подошёл к ним за столик. Улыбчивый и страшно уставший. «Выпьем?», — спросил Ян. «При исполнении, — пошутил Вовчик. — Познакомишь с дамой?»
Они болтали, пока не подошла женщина и не обратилась к Вовчику: «Нет, ну какая хорошая музыка. А где вас ещё можно послушать?» Яну было неприятно её присутствие, и он холодно бросил: «В Карнеги-холле». «Как-как?» — переспросила женщина, потянувшись к телефону, в попытке записать. Вовчик ржал, периодически повторяя: «Вот ты засранец». Он ответил женщине, что не видит для себя другой сцены кроме этого ресторана, и горячо звал заходить почаще.
Зое было некомфортно выпивать в ресторане, где Вовчик играл на публику. Поэтому после десерта решили пойти к нему в гости. По дороге Зоя узнала, что кроме ресторанов Вовчик иногда подрабатывал в караоке: стоял за пультом диджея, ставил заказанные песни и разбавлял пьяное пение клерков парой композиций в своём исполнении. Зоя спросила, что чаще всего заказывают посетители в последнее время. «Ну, мужчины — Круга и Касту, женщины — Анну Асти». Ян закатил глаза и сказал: «Господи, кто это?» А Зоя подумала: сейчас бы надраться как мразь и орать «теперь он пьяный по твоей вине».
Жена Вовчика действительно оказалась «сложной». Вместо «привет» она спросила «какого хрена так долго?», но Вовчик быстро выложил успокоительные объяснения: пакет с пирожками, конверт денег, чувство вины. Поцеловал её в лоб и сказал: «Иди спи, ты устала, наверное».
Они прошли на кухню: жутко грязную, но удивительно вылизанную в одном уголке. Там лежал фен «Дайсон» и стояла тренога с кружочком.
— А это что за чупа-чупс? — спросил Ян.
— Вот ты дед, Ян Иваныч. Это не чупа-чупс, а тик-ток-лампа. — Потом помолчал немного и уже в Зоину сторону, как будто оправдываясь, пояснил: — Настя — блогер.
— Стыдобища. И как ты это всё терпишь? — спросил Ян, совершенно не смущаясь, что «это всё» сейчас в соседней комнате.
— Януль, до-ре-ми-до-ре-до[15].
— Соль-фа-ми-ре-до[16], Володь.
Они засмеялись. Зоя не поняла. Зоя также не поняла, почему Вова так спокойно реагирует на Яново поведение. Всё так же по-доброму улыбаясь, он разливал по бокалам вино. А после поднял голову и сказал:
— А я и не терплю.
— Ну…
— Да не спорь. Не поймёшь всё равно. Ты просто никогда никого не любил кроме музыки, Янусик.
И Янусик не стал отрицать.
Однажды Ян отвёл Зою за кулисы театра, где проходил ассистентуру. Яну нравилось показывать Зое внутренности закулисья, объяснять, что и зачем — как деревенщине в музее. Собственно, так он вёл себя не только за кулисами. Он редко говорил мнение, мнение было для журфиксов Розы Брониславовны. Зое он всё объяснял, научал, делал скидку. В шахматы играл без ферзя, в «Третьяковке» читал лекции о картинах, в кинотеатре «Мир искусства» — о Тарковском. Иногда говорил совсем очевидные вещи, забывая, что Зоя сценаристка. Да и помнил ли он это хоть когда-то?
Зачем общаться с человеком, с которым тебе совсем не интересно? За тем, что такие люди имеют свойство восторженно смотреть в рот. К тому же их так легко удивить.
Проходя мимо одной из гримёрок, Зоя увидела спящих на полу девушек в спортивных трениках. У кого- то под головами были надувные подушки, у кого-то просто комья из одежды. У некоторых на ногах — большие меховые тапки в виде собак. Бодрствующих было двое: одна смотрела тик-токи, вторая ела доширак.
— Это кордебалет отдыхает. У них двойник сегодня, — пояснил Ян.
— Двойник?
— Ну, спектакль, который два раза в день идёт. Утром и вечером. А бывают и «тройники», и «четверники»… Разогрев в девять утра, домой приходят только в два ночи. Вот спят в перерыве.
— Бедные.
— Людям
