Сценаристка - Светлана Олеговна Павлова
(Через год Зоя случайно встретит в баре Тому, приятельство с которой исчерпалось само собой после их с Яном расставания. Смолл-ток закончится быстро, и за отсутствием тем им придётся обсуждать Яна. Тома расскажет, что Ян женился на арфистке из его оркестра. Но всё-таки ходили сплетни — и Зоя охотно им поверила, — что он продолжал спать с местной гримёршей. Такая она, тяга к глубинному народу.)
Зачем это всё было? В богему не приняли, замуж не взяли, зато, быть может, ЗППП теперь имеется. Получается, так и осталась парвеню. Парвеню с ЗППП.
«Первенюшками» их придумала называть Сеня. В очередном витке винного разговора, в котором подруги рефлексировали о своей размытой классовой принадлежности, Сеня наткнулась на это словечко. «Слушай, — зачитала она с экрана. — „Парвеню — это человек незнатного происхождения, добившийся доступа в аристократическую среду и подражающий аристократам в своём поведении, манерах; выскочка“. Ну мы или не мы?»
«Мы», — согласилась Зоя. Она с Сеней вообще редко спорила. И пожалуй, не знала, как бы жила без неё.
В списке умений Сени: сабраж, колесо, петь в караоке, разводить огонь, умножать в уме трёхзначные числа, эксель-таблицы любой сложности, просыпаться без будильника, взять номер телефона диджея, делать лучший в мире негрони. Если на столе будет стоять ваза с яблоками, Сеня отыщет наименее червивое, но наиболее красивое, вкусное и сочное. А потом станет громко им чавкать. Сеня никогда не стесняется просить добавки и иногда без спроса лезет в чужую тарелку. Она может спародировать картавого человека в его присутствии и рассмеяться получившемуся эффекту. Когда официант-сноб на просьбу принести стакан воды говорит «У нас только бутилированная», Сеня не стесняется напирать: «Так налейте из-под крана». Однажды Сеня отказала женщине с ребёнком уступить место у окошка в самолёте («Вы понимаете, я слишком люблю смотреть на облака»). Когда при Сене начинаешь задавать вопрос с фразы «А ты осудишь меня, если …?», она скажет «нет», не дослушав, что идёт после «если». А на признание: «Вчера я дралась с бездомным в переходе метро, пыталась увести из семьи отца восьмерых детей, а потом пьяная упала на самокате в Патриарший пруд», она никогда не будет порицать в ответ. Она скажет: «Вау, прикол, а есть фотки?»
Сеня — это синоним слова «свобода».
Однажды Сеня, как и Стас, любившая заумные книжки (по итогу и унаследовавшая часть их остатков), рассказала Зое, что, по мнению философа Ханны Арендт, именно различия в людских характерах, а не сходство приводят к настоящей дружбе. Рассказала она это, будучи у Зои в гостях, пока та без конца повторяла «извини за срач, не успела убраться». Сеня же возразила, что такой «стерильной чистоты» в её доме никогда не было.
Они и вправду совсем не похожи. Зоя отвечала на сообщения через две секунды, Сеня игнорировала их месяцами. Когда входивший в подъезд человек кричал им, стоявшим в лифте, «подождите, пожалуйста», их руки синхронно тянулись к кнопке — Сенина к закрытию дверей (ей не нравилось ездить с незнакомцами), Зоина — к открытию (ей тоже не нравилось, но вежливость не позволяла не ждать). Зоя жила в согласии со строгим планом, но запланированное всё время шло не так как надо. Сеня отдавалась воле Вселенского хаоса и, кажется, умела его приручить.
Однажды Зоя проспала Сенину роспись в загсе. У неё тогда были страшные проблемы с тревогой, отрубиться получалось только под утро, а потом сон нападал тяжёлый, сильный; не пускал. Съедаемая стыдом и чувством вины, Зоя успела приехать только в ресторан. Сеня не стала слушать извинения, просто взяла букет со словами: «О, я так рада, что ты наконец-то выспалась». Потом шепнула: «Придётся ещё раз замуж выходить, видать. Ради тебя».
А ей и вправду придётся: их брак с Артёмом продержался чуть меньше года. У них была хорошая московская жизнь, и даже поездки за границу, и даже регулярный секс (Сеня никогда не врёт о таких вещах). Просто спустя время Сеня влюбилась в писателя, коллегу по издательству-конкуренту. Когда у них ещё ничего не было, Зоя спросила Сеню: он талантливый? Сеня ответила: ну такое. Когда уже всё началось, Зоя спросила вновь, и Сеня ответила: очень. Они переписывались сутки напролёт, говорили о литературе — и много гадостей о знакомых из тусовки, пили коньяк на лавочке и даже начали что-то сочинять в соавторстве. Лишь однажды — поцеловались.
Зоя никогда не видела Сеню такой счастливой.
Дальше поцелуя не зашли, Сеня всё же не могла так поступить с Артёмом. Но в качестве компенсации написала об этом книгу, обозначив жанр как «роман с элементами автофикшна». Автофикшн — это когда пишешь о себе, но и сочиняешь тоже, а читатель потом не знает, что настоящие факты, а что вымысел, так объяснила Сеня. «Это вообще не читательское дело — знать. У нас тут как бы искусство, а не протокол, понимаешь?» — говорила она. Поэтому писатель Максим в романе стал Василием, женатым брюнетом. В третьей главе они всё-таки переспали. Связь их получалась тайная — такая, где много перца и вместе с тем безнадёги. Читая сцены их свиданий, Зоя цепенела от неловкости. Ведь с учётом контекста она, получается, наблюдала не выдуманную историю, а транскрибирование Сениных мечт, которым было не дано сбыться наяву.
Книга вышла, Артём устроил скандал. Ну как — скандал. Он не был эмоциональным (по образованию физик, а по профессии, как водится бэкендер), оттого просто бубнил в стену: как ты могла так поступить, как ты могла так поступить. Сеня сопротивлялась: ты что, дурак, я всё — ВСЁ — сочинила!
— Но зачем ты «убила» в книге мою маму? И вообще. Она ведь даже не толстая…
— А вот не надо было говорить, что я за тебя вышла ради денег. Она вечно это: Сеня нами пользуется, Сеня нами пользуется.
Мать Артёма не простила Сене её творческий выпад. Она подговорила своих подруг, чтобы те писали плохие отзывы на книгу на маркетплейсах. Их было легко вычислить по явно схожему, ханжескому ТЗ: комментарии были полны слов «стыдобища», «разврат», «грязь», «срам». Иногда — «верните деньги». Кстати, это было не единственное хамство со стороны
