Знак ветра - Эдуардо Фернандо Варела

– Если сразу же не обнаружите там Ирибарне, зря его не ищите – значит, он уже помер. А теперь слушайте меня внимательно! В таком случае ступайте прямиком к канаве рядом с проволочной оградой, там под полусгнившим брезентом стоит контейнер с маслом, и там же валяется раскуроченный двигатель. В этом двигателе два года назад имелась та деталь, какая вам нужна, – наставлял механик Паркера, стоя в дверях своего убежища.

Паркер смотрел на него, пытаясь понять, не смеется ли он над ним, но тот, судя по всему, говорил совершенно серьезно.

– Чего вы стоите, почему не уходите? – все же спросил Паркер.

– Я бы давно ушел, клянусь вам, да купил билеты в театр.

– Да ну вас к чертям собачьим!

– Не злитесь так, портеньо. К тому же немного физической нагрузки пойдет вам только на пользу.

– Ладно, в один прекрасный день вы мне за все заплатите, – пригрозил Паркер и наконец оседлал велосипед.

Достаточно было пару раз нажать на педали, чтобы тот рванул с места, – ветер дул Паркеру в спину и толкал вперед с какой-то сверхъестественной прытью, поэтому изрядную часть пути удалось одолеть быстро. Да и потом он ехал на такой скорости, что только душа радовалась: ведь если сразу же найдется проклятая деталь, можно будет вернуться засветло, снова побывать в луна-парке и увидеть девушку. Он сядет за столик в баре, закажет пива и станет сколько захочет смотреть на нее. А завидная ровная скорость, с какой велосипед летел вперед, внушала оптимизм и надежду на то, что и остальные дела скоро пойдут на лад.

Паркер добрался до цели всего за час, по крайней мере так ему показалось. На перекрестке двух второстепенных дорог, которые вполне могли считаться и третьестепенными – или даже хуже, чем третьестепенными, – стоял заброшенный жилой вагончик, окруженный кучами старых шин, похожих на брустверы у окопа. Крышу вагончику заменяли металлические листы, но они были плохо прилажены и потому непрестанно колыхались, словно жили какой-то своей самостоятельной жизнью. Трудно было поверить, что когда-то здесь помещалась шиномонтажная мастерская, но еще труднее было понять, во что она превратилась со временем. Паркер резко притормозил, чтобы не проскочить мимо, и тут по-настоящему почувствовал всю силу ветра, верного своего спутника, который по-прежнему толкал его в спину. Никакого Ирибарне на этом пустыре видно не было, как и вообще никаких признаков жизни, хотя какая-то форма разумного существования не слишком давно тут все-таки безусловно присутствовала и в двухстах метрах от вагончика сохранился остов того, что раньше, надо полагать, служило сараем. Паркер с грустью вообразил себе неведомую цивилизацию, уничтоженную внезапной глобальной катастрофой.

И вот теперь он обшаривал каждый метр заброшенной территории в поисках вожделенного сокровища и пытался что-нибудь разглядеть в сухой траве, покрывавшей скелеты животных, кучи ржавых инструментов и железок. Но не нашел даже следа ограды или канавы, упомянутых механиком, и уж тем более не было там ничего похожего на канистру с маслом. Он сел на каркас очередного двигателя, зажег сигарету и в отчаянии попытался вспомнить что-нибудь приятное, что послужило бы ему хотя бы мнимым утешением. А все то, что еще недавно казалось добрым знаком, мигом куда-то бесследно испарилось, едва на землю начали падать тяжелые сумерки. К Паркеру подкралась знакомая мутная тревога, слишком похожая на беспросветную тоску. Если он одновременно чувствовал и полное одиночество, и обездоленность, он превращался в существо уязвимое, в изгоя, который как неприкаянный скитался по планете. Подобное состояние накатывало на него всегда неожиданно, исподтишка и самым предательским образом – особенно если из-за скверной погоды мрачнели и без того не слишком светлые мысли. Вот и сейчас Паркер вдруг заскучал по своему грузовику и по теплому уюту привычной кабины. Он смотрел на горизонт, и те картины, что преследовали его в последнее время, окрашивались в пастельные тона, украденные у облаков, в душе начинали плыть какие-то разводы, оставляя печальный осадок. Вот ведь какая насмешка судьбы: он сидит черт знает где на разбитом двигателе и курит, в то время как девушка, окруженная огнями и веселой суетой, стоит там, у себя тире. Но сейчас он увидел ее совсем иной, как если бы что-то внутри у него только сейчас дозрело. Оказавшись далеко от луна-парка, Паркер угадал простодушие под ее решительными манерами и показной уверенностью в себе, а за ясным взором – внутреннюю хрупкость.

В глухом перестуке металлических листов на хлипкой крыше Паркеру теперь слышались шум голосов и разгульное веселье. Он, человек, который нашел наконец убежище в самой высокой точке своего одиночества, как можно дальше от людей, и обитал там не тужа, сейчас вдруг возмечтал оказаться в толпе, среди праздничного гомона. И это показалось самой жестокой шуткой ему, скитальцу, уже ставшему частью степной фауны, хотя такие симптомы, пожалуй, говорили о явных переменах, которые зарождались у него в душе. Но сейчас у Паркера была другая задача – поэтому он постарался отбросить пустые мечты и снова принялся искать нужную деталь в кучах железного хлама.

Несколько часов спустя он сел отдохнуть на тот же мертвый двигатель. Его настроение напоминало флюгер, который вертится туда-сюда, но указывает неизменно на мрак и темноту. Он нервно курил, делая глубокие затяжки, и дым мгновенно рассеивался ветром, пока еще не слишком сильным. Немного поразмыслив, Паркер решил иначе взглянуть на все с ним случившееся: он понял, что единственная виновница его последних бед – богиня, которая явилась в человеческом облике несчастному дальнобойщику. Это она усложнила ему жизнь. Из-за нее ось вращения планеты отклонилась от нормы, и теперь любые показатели навигационных приборов только сбивали с верного курса. Он несколько раз повторил себе, что самое лучшее – забыть девушку, постараться поскорее вернуться на трассу и доставить груз по назначению. Забыть ее свежую грудь под обтягивающей блузкой, длинные темные волосы и стройные ноги, которые открывались, когда она наклонялась, чтобы поднять с пола игрушки. Навсегда забыть это опасное приключение и заняться своими дорожными делами, как только удастся починить грузовик. И тут на глаза ему попалось что-то знакомое, словно из пустоты вдруг нарисовалась нужная деталь, то есть прямо на нее упал его взгляд, который совсем недавно вяло шарил по кучам железного мусора. Среди высохшей травы он увидел как раз то, что так долго искал. Паркер вскочил,