Сочинские рассказы - Юлия Александровна Волкодав

Я досидела почти до конца, и из «Айсберга» выходила очень грустная. Собственно, все «наши» были грустными, а кто-то и откровенно злой. В коридорах, пока толпились у выхода, я много чего про Плющенко услышала. А на улице было чудесно. Стемнело, и пламя олимпийского факела казалось особенно ярким. Мощная струя фонтана долетала почти до самой чаши с огнём, рассеивая море брызг. Народ толпился возле площади награждения, чего-то орал. Кого-то опять чествовали. На сей раз точно не наших. Но уходить домой не хотелось, и я брела вдоль киосков с провизией.

Знаете, что хуже всего удалось организаторам? Еда! Чёрт с ними, с огромными очередями за билетами. И с бракованным кольцом на церемонии открытия, в конце концов, это было забавно. Но вопрос питания в Олимпийском парке не решили совсем. На многотысячную толпу – жалкая кучка киосков и пластиковые столики под навесами. Я не знаю, может быть, так положено на спортивных соревнованиях. Хотите рестораны – езжайте в город. Но если учесть, сколько проблем с входом-выходом, плотный график соревнований и удалённость Олимпийского парка от центра Адлера, вряд ли находилось много желающих куда-то съездить. А кушать после всех переживаний, да еще на холоде хотелось.

В киосках можно было отовариться пончиками, хот-догами, пиццей и чем-то ещё в том же духе. Всего три вида киосков с тремя видами еды, дальше они повторялись. Я обычно ем всё, что жуётся, но во всех трёх киосках еда не выглядела аппетитной настолько, чтобы час стоять за ней в очереди. Чуть в стороне расположились торговые автоматы, в которых, по задумке организаторов, иностранные гости могли купить себе банку родной газировки, не менее родной шоколадный батончик или экзотический тульский пряник. О российских болельщиках, конечно, никто не подумал. Я тульские пряники непатриотично терпеть не могу.

На отшибе стоял одинокий киоск, к которому никто не подходил. Наверное, его просто не замечали. Я добралась до него и обнаружила, что в нём продают блины и безалкогольный глинтвейн. Съедобно и без очереди. Блины я тоже не особо люблю, но горячие, с глинтвейном они вполне ничего. Особенно если сидеть на лавочке под развевающимся олимпийским флагом, болтать замёрзшими ногами и смотреть на горящий факел.

Большое видится на расстоянии. Закончилась Олимпиада, улеглись страсти по Плющенко. И зима закончилась, и ограничения на транспорт. И даже воду с электричеством нам дали. А воспоминания остались. И удивительная атмосфера глобального, всемирного праздника, сосредоточившегося в Олимпийском парке, осталась тоже – в памяти! Мама, как всегда, была права.

Чемпионат мира (улица Транспортная)

Выбор стоял между перспективой сдохнуть от жары или от голода, и после долгих раздумий я предпочла первое. Разум настойчиво повторял, что в городе в пять раз жарче, чем в родном лесу. А ещё там толпы отдыхающих и болельщиков, патрули на каждом повороте и иногородние водители, ошалевшие от местных правил дорожного движения. Или их отсутствия. Но всплывающий в мыслях гипермаркет манил холодильниками с колбасой и йогуртами, а собаки гремели пустыми мисками. И я решилась.

– На своей не поеду, – заявила я преданно глядящему в глаза и мечтающему о курице Мухтару. – Жарко! Вызову дядю Сосо.

Женская логика в классическом проявлении. В моей машине кондиционер не работает, в тазике дяди Сосо его никогда и не было. Но когда за рулём сидишь не ты, почему-то не так жарко. Да и сам дядя Сосо, обалдевший от жары, последнее время носится как подросток-джигит, дрифтуя на поворотах. С ним я управлюсь в три раза быстрее.

Часы показывали четверть седьмого, но солнце и не собиралось заходить. Тридцать три ступеньки от дома до дороги. Когда же вырастет чёртов виноград, который по плану должен создать арку над ступеньками. Когда… Никогда, если каждый год на него обязательно усаживается чья-нибудь мохнатая задница. Да и поливать бы не мешало иногда. Боже, как лень что-либо делать. В Сочи не просто жарко. В Сочи влажно, и местные тридцать – это гораздо хуже, чем, скажем, астраханские сорок пять. Я точно знаю, сравнивала.

Я не успеваю открыть калитку, как из-за соседнего забора радостно высовывается Владимир Петрович. Мой лучший собеседник, когда хочется поговорить о политике, и главный поставщик домашних яиц к нашему столу. Бывший лётчик, хотя я не удивлюсь, если где-нибудь в столе у него лежит значок чекиста. Он не устаёт меня поражать. К нему можно прийти за огурцами и услышать с порога вопрос: «Юля, что ты знаешь о подвиге героев-панфиловцев?» И ты судорожно вспоминаешь песню «У деревни Дубосеково» и близко к тексту пересказываешь её содержание, чувствуя себя двоечницей. Хотя тебе уже тридцать годиков и ты стоишь в шортах с ведром огурцов и думаешь, как бы их поинтереснее засолить.

Но сегодня Владимира Петровича занимают другие проблемы.

– Пять-ноль сыграли, понимаешь! – Это вместо приветствия. – Ты хоть смотрела?

– Да, – легко вру я.

Нет, я смотрела. До того места, как Робби Уильямс в камеру средний палец показал. На культурной программе моё погружение в футбольную истерию и закончилось.

– Есть у нас команда! Есть! А тренер какой, да? Мы из группы выйдем! А никто не верил!

К счастью, появляется тазик дяди Сосо, и я почти что бросаюсь к нему в надежде избежать футбольных обсуждений. Открываю дверь, плюхаюсь на заднее сиденье и…

– Вай, ну вот ты мне скажи, так бывает? Они вообще нормальные люди, нет?

– Дядя Сосо, я ничего не понимаю в футболе!

– Да какой футбол-мутбол! Воды у меня нет, – горестно отзывается мой водитель, с места стартуя так, что щебёнка летит из-под колёс и гремит о железную калитку. – Ливнёвку он приехал копать! Кому нужна эта ливнёвка?

В монологах дяди Сосо очень трудно найти причинно-следственные связи, но я уже натренировалась.

– Трактор? – уточняю я, мысленно перебирая варианты.

– Ну а кто? Прямо возле дома. Сейчас покажу. И трубу зацепил. Хоть бассейн набран был. Да кому этот бассейн нужен? Человек с работы пришёл, ему надо душ-муш. Утомили уже! Вот, смотри!

Мы проносимся мимо дома дяди Сосо на скорости километров шестьдесят, но я успеваю заметить раскопанную траншею.

– Трактор рыл ливнёвку и зацепил трубу? – Меня наконец-то осеняет.

– Ну а что ещё? – удивляется дядя Сосо. – Я в саду был, сорняки полол, вспотел. Помыться мне надо? Побриться надо, как в город ехать, да? Андрик, внук, из садика придёт, я ему что скажу? Скажу, в бассейн ныряй? Вай…

Мы выезжаем на городскую дорогу,