Сценаристка - Светлана Олеговна Павлова

Наверное, Артём что-то понял про Сеню после прочтения. И они решили развестись. Надо отдать Артёму должное, Сеню он ещё несколько месяцев продолжал содержать (возвращение на работу бренд-менеджером после почти года жизни в статусе «жена айтишника» далось нелегко).

Сеня не любила этот роман. Говорила, что он слишком эмоциональный, исповедальный. Что она в нём голая и потому мечтает уничтожить тираж. Выкупить, облить бензином и сжечь. Зоя сказала ей, что это по́шло, ведь так уже сделал Гоголь. Значит, утопить в Москва-реке, отвечала Сеня.

Сеня надеялась, что разговоры о книге поулягутся, и ей не придётся на встречах с читателями отвечать на вопрос: «А вы реально занимались сексом с любовником, пока ваш муж хоронил свою мать?» Сеня устала объяснять, что, нет, это неправда, сцена была доведена до высшей точки драматизма, чтобы показать полноту бытия и сложность жизненных ситуаций, что всё не чёрное и белое, что люди совершают иррациональные поступки, что «я не люблю правых, не падавших, не оступавшихся»…

Но издатель сказал, что будет новый тираж, втрое больше первого. Сеня завыла. Добавила в описание матери Артёма к слову «толстая» ещё одно — «глупая». И смирилась с успехом.

Иногда Сеня развлекалась тем, что находила свой роман на «Авито» и вступала в переписки с потенциальными продавцами. Она спрашивала: почему продаёте? Что-то конкретное не понравилось? Там есть сомнительные вещи с точки зрения морали? Подойдёт для приличной девушки 25 лет?

Ей нравилось ставить продавца в неловкое положение. С одной стороны, как отказать себе в праведном читательском гневе за очередную бездарную чушь, отнявшую от бюджета 700 рублей? С другой — жадность (скажешь честно — не купят ведь). Зоя слушала зачитываемые Сеней полные увиливаний дипломатичные ответы и хохотала.

Она бы точно не сдюжила без этой девчонки.

Зоя набрала Сене (как делала в любой непонятной ситуации), и Сеня по традиции взяла после третьего или четвёртого гудка. Она никогда не начинала разговор с «алло», но всегда — с остроумного подходящего ситуации каламбура. Иногда это было невыносимо.

— Прежде чем ты успеешь что-то пошутить, я скажу, что я сдала!

— И чего? Ссышь теперь?

— Ну да… Сижу, вспоминаю всех, с кем у меня было. Ну, без…

— Да было б из-за кого. Сама подумай: у Яна уже от нервов ничего не фурычило…

— Сень!

— Ну я же как есть говорю. Дальше кто?

— Виталик… Он же бабник! Он сам говорил. Что у него много было. Там больше сорока, он как-то насчитал.

— Угу, да, обычно если так говорят, то так оно и есть. А Андрей??

— Андрей…

Молчание.

— Сеня! Почему ты молчишь? Ты должна меня успокаивать сейчас!

— Да я думаю. Формулирую. Вообще, фигнёй не страдай, а. В чём смысл? Ты же завтра узнаешь и успокоишься.

— Не могу! Я извелась! Вообще ни на что переключиться не могу.

— Ну посмотри фильм про ВИЧ этот, который все обсуждали пять лет назад. Тебе там подробно всё разъяснят.

— А если всё-таки там СПИД, Сень… В анализе.

— Зай, ну ты хоть девять классов общеобразовательной школы закончила? Не СПИД, а ВИЧ. СПИД — это же финал ВИЧа. Это ВИЧ, который не лечили. Или о котором не знали. Это когда такие как ты годами проверяться не хотят, а потом в терминальной стадии рипнуться могут. И то не факт. Это ж поправимо.

— Ну хорошо, а если ВИЧ…

— Я тебе ещё раз говорю: от него не умирают. Значит, будешь таблы пить.

— Все перестанут со мной общаться.

— Я кладу трубку.

— Ну Сень!

— Окей, смотри. Я тебе отвечаю, что не перестану. Сама подумай, мне сплошная выгода. Ты потом будешь умирать в хосписе, а я об этом напишу книжку, которую никто не осмелиться обосрать, потому что она (выделяет голосом) социально важная.

Сеня заржала гомерически. И в душе Зои легонько затеплилось.

Она нажала «отбой», но телефон, вечный спутник приступов тревоги, не убрала. Открыла инстаграм. Она понимала, что ближайшие три часа будут убиты на листание рилсов.

Распаковки из «Золотого яблока», коты, собаки, «стильные луки», собранные на «Вайлдберриз» (артикулы в описании), смешная женщина-астролог с высоким голосом, предлагавшая ритуал на замужество: помыть полы с розовой водой. Надо записать, подумала Зоя, пока не листнула на следующее видео. На нём была танцующая девушка, а сверху подпись: «МОЖНО ЛИ ЦЕЛОВАТЬСЯ С ВИЧ+ ЛЮДЬМИ?» Потом музыка резко оборвалась, и девушка шепотом сказала в камеру: «Можно, нужно, разрешаю. Только со мной не надо, меня мой мужчина домой не пустит».

Зою накрыло жаром, она резко перевернула телефон экраном вниз. Вот теперь точно знак, решила она. Мне конец.

Вообще-то так случается после длительного гугления какой-то проблемы: контент на тему какой-то проблемы начинает попадаться тебе везде. Кажется, это называется апофения. Ну и, конечно, алгоритмы соцсетей, прослушки, теории заговоров, все дела.

Но Зое было уже не до этого. Ведь у неё СПИД, диагностированный по инстаграму.

Зоя попыталась вспомнить успокаивающие практики, которым её научила терапевт. Уже традиционное — дыхание по квадрату, потом — искать предметы одинаковых цветов, умыться ледяной водой, услышать и определить три звука вокруг себя. Она всё сделала. А потом снова взяла в руки телефон, не в силах сопротивляться. Пересмотрела видео, трижды. На четвёртый отметила бардак на заднем фоне. Видимо, начало попускать. Перешла в профиль девушки. Зовут Настя, ник — @nastenkaslastenka, в шапке профиля — «Живу с + статусом и кайфом. Равный консультант[17]». Зоя открыла видео из закреплённых.

На видео Настя показывала таблетки (АРВ-терапию) и объясняла, что, принимая их, ВИЧ-положительный человек может жить долгую жизнь. После кадра с таблетками на ладони шла нарезка, в которой Настя демонстрировала, чем наполнены её будни: походы с палатками, прогулки с собакой, стояние на гвоздях, полу-дэнс, дачный огород, массажи, лыжи, поездки на Алтай с бойфрендом.

Из всего ролика Зою особенно зацепил именно массаж: она покрутила головой влево-вправо, поморщилась от боли и в очередной раз вспомнила, что не единожды давала себе обещание купить хороший матрас вместо очередного платья.

Зоя почувствовала, как ускоряется сердцебиение, но не отложила телефон. Пульс шарашил всё больше, и она не останавливалась: листала, листала, листала.

Ролик раз. Настя делает макияж перед зеркалом, а над ней вспыхивает статистика из исследования о насилии в отношении девушек со статусом.

— 52 % женщин переживали физическое насилие после постановки диагноза «ВИЧ-инфекция»;

— 40 % указали, что в ситуациях психологической агрессии лица, проявляющие насилие, использовали детей, каждая пятая отметила, что с ней боролись за право опеки над детьми (18,5 %);