Девоньки мои - Людмила Лаврова
– Надо. Время придет – думать станем. А пока – сделай, как я прошу.
Думать не пришлось. Василий, который заехал как-то проведать старых знакомцев, дальше крыльца не шагнул, когда навстречу ему выскочила сама весна – ясноглазая, быстроногая, тоненькая, словно веточка. Ожгла улыбкой, заворожила зеленью глаз русалочьих и пропала… А он так и остался стоять, занеся ногу над ступенькой, не понимая еще, что судьба его только что решилась и противиться ей, значит себя потерять и не найти уж никогда более.
Свадьбу сыграли скромную. Гостей не звали. Не из страха, а из-за того, что молодые сами так решили. Не хотели лишнего внимания привлекать. Жить Василий молодую жену к себе не позвал. Напротив, выхлопотал разрешение на еще одну комнату в доме родителей Ирины и переселился туда, решив, что так будет спокойнее всем.
Через несколько лет на свет появился их единственный сын – Андрей, который мгновенно стал радостью не только для своих родителей, но и для всех обитателей большого дома. К тому времени почти все сироты, которых воспитывали Матвей и его семейство, уже выросли и разъехались, ища свое счастье по свету, а большую часть дома отдали под жилье для работников завода, который построили в городе. Василий, который стал одним из начальников на железной дороге, выхлопотал разрешение для своей разросшейся семьи. Матвею и Марии позволили оставить за собой ту часть дома, которую они занимали с детьми. Несмотря на то, что все в городе еще помнили о том, кем был Матвей до революции, его не трогали. То добро, которое он творил, пока имел богатство и власть, люди еще не забыли.
Семья росла, взрослели дети, но уходить из родительского дома не спешили. Сыновья Матвея так же, как и Василий, выучились и работали на железной дороге. Они тоже обзавелись семьями и детьми. И казалось, что вот оно счастье – без богатства, но в здравии, всем вместе, рядом идти по жизни.
Но пришла война…
Аркадий, Иван и Василий ушли на фронт в первых рядах. Чуть погодя Ирина проводила и сына, не постеснявшись перекрестить его напоследок на виду у всех. И никто не глянул косо на мать, которая стояла с непокрытой головой, глядя вслед эшелону, уносящему ее надежду на будущее.
А еще спустя какое-то время Ирина, вслед за матерью, укрыла черным платком свои светлые косы навсегда. Сначала пришла весть о том, что ее братья больше никогда не вернутся. А после эшелон, на котором их семьи отправили в эвакуацию, просто не добрался до места назначения…
Ирина тогда осталась в городе. Она работала не на заводе, как ее золовки, которых эвакуировали вместе с предприятием. И потому ей позволили остаться рядом с родителями.
В течение следующих двух лет страшная гостья, которую так хорошо знала Мария, зачастила в ее дом. Сначала она забрала Ольгу, потом, буквально через пару недель, ушел вслед за женой Гаврила. А следом Ирина лишилась отца…
– Мамочка, что же это? Неужели никого совсем не останется? От Васи ничего нет уже несколько месяцев. Андрюша хоть и пишет, но ты же знаешь, как почта приходит теперь…
– Не надо, дочка! Живы они! Я чувствую! Ты не плачь только. Попробую я договориться с той, что грозит им. Может, и выменяю Андрея…
– Мама! Что ты такое говоришь?! – Ирина испуганно ахала.
– Не понимаешь, да? Мне, родная, теперь с этой старухою по пути. Ведь там меня Матвей мой ждет-не дождется… Плохо ему одному там… Я знаю…
– Мамочка, не бросай меня!
– Не плачь, милая! Придет мне замена в твою жизнь. Дай только срок!
– Господи, я совершенно тебя понимать перестала! Мам, не пугай меня!
– Не бойся, родная! Я пока в своем уме. Все хорошо будет!
Как уж там договаривалась Мария со своей заклятой «подружкой» и договаривалась ли вообще, никто и никогда не узнал. А только перед самым концом войны она просто не проснулась как-то утром. Ирина, которая пришла ее будить, все поняла сразу, едва увидела лицо матери. Легкая улыбка так и осталась на губах Марии, словно она встретила кого-то дорогого и любимого и, приветствуя его, просто закрыла глаза на минутку.
– Встречай, папочка… – плакала Ирина. – Теперь вы вместе… А я… Господи, хоть бы от одного весточку получить!
Ее молитва была услышана. И уже на следующий день разом пришло сразу два письма. Василий писал, что ранен и находится в госпитале, а Андрей – что жив-здоров и надеется увидеть маму в скором времени.
Осиротевший дом встречал героев с радостью. Ирина даже платок сменила, покрыв голову легкой светлой маминой кружевной косынкой, когда спешила встречать поезд, на котором должен был вернуться домой сын. И почему-то она ничуть не удивилась, когда Андрей, обняв ее и расцеловав, вытер слезы и спросил:
– Мам, я ведь не один, а с женой приехал. Примете нас?
– Добро пожаловать, дочка! – просто кивнула Ирина, глядя на черноволосую девушку с чуть раскосыми глазами, стоявшую рядом с сыном. – Как зовут тебя?
– Ася.
– Счастье ты в наш дом принесла, Асенька! И радость мне великую! Отец! Ты разве не понял?! Свадьбу играть будем! С радостью нас!
– С радостью… – эхом откликнулся Василий, обнимая сына.
Ася девушкой оказалась простой, но сметливой и очень хозяйственной. Готовила она так, что Ирина быстро поняла – лучшей хозяйки на кухне и желать нельзя, а потому, без всякого укора, уступила место у плиты Асе, а сама занялась другими делами.
Одно омрачало ее радость. Детей у Андрея и Аси не было. И Ирина стояла по ночам на коленях, умоляя небо услышать ее молитву и послать ребенка тем, кого она так любила.
Ее услышали. Но далеко не сразу. И прошло немало времени, пока в семье не появилась та, кого Ирина так ждала.
Ида…
– Вот и пришла твоя замена, мамочка… Как ты и обещала… – Ирина смотрела, как внучка, до капельки подобравшая все лучшее от бабушки и деда, уверенно топает по дому. – Помоги ей вырасти такой же светлой, какой ты была…
И эту молитву Ирины услышали. Ида росла настоящим светлячком для своего семейства. Она умела одной улыбкой утешить бабушку с дедом и развеселить родителей, которые души в ней не чаяли. Ее ловкие пальчики уверенно держали в руках и иголку, и вязальный крючок, которым учила Иду пользоваться Ирина. Девочка росла смышленой и очень доброй. Порой Ася не знала, что и делать с дочерью. То котенка больного притащит с улицы, то цепного пса, которого боялись все
