Девоньки мои - Людмила Лаврова

А уж когда она за руку привела в дом родителей своего будущего брата – вопросов к ней не осталось вовсе. Мария действительно сияла в своей правнучке тем светом, который видели и знали все, кто был знаком с нею.

Смуглого, оборванного пацаненка Ида встретила по дороге из школы.

– Ты чей? – спросила она у мальчишки, который увязался за ней почему-то и долго топал по улицам, проводив почти до калитки. На вид мальчонке было лет пять-шесть. И он был настолько чумазым, что Ида даже не сразу разобрала, что мальчуган рыжий, словно солнышко.

– Тебе какое дело? – грубовато буркнул в ответ провожатый. – Думаешь, если красивая, то тебе все можно?

– Я красивая?! Придумал тоже! – Ида рассмеялась, удивленно разглядывая мальчишку. – Ладно. Ты голодный?

– Есть малёха.

– Правильно говорить – немного.

– Думаешь, умная, да? – обиделся мальчуган. – Я бате скажу – он тебе наваляет!

– У тебя отец есть? – Ида озадаченно нахмурилась. – А почему же ты тогда один слоняешься по городу?

– Не твое дело! – совсем уж рассердился мальчишка. – Иди, куда шла! А чужого не касайся!

Он развернулся было, готовясь дать деру, но не тут-то было. Разве могла Ида отпустить его одного и голодного на все четыре стороны? Нет, конечно! А потому она ухватила отчаянно брыкавшегося мальчишку за шиворот и, встряхнув его хорошенько, скомандовала:

– А ну! Шагай за мной! Родителей дома нет. Отец на работе, а мать – в больнице. Она у меня медсестрой работает. Дома только бабушка. Знаешь, какие у нее пирожки вкусные?! Ты таких никогда не пробовал! Понял?! Вот и не брыкайся! Идем! Только для начала тебя немножко отмыть надо.

– Зачем это еще?! – сердитый гость просто так сдаваться не собирался, но упоминание о пирожках немного примирило его с Идиной бесцеремонностью.

– А бабушка тебя ни за что в таком виде за стол не пустит! У тебя на шее картошку сажать можно. Вот!

Ирина ни одного вопроса внучке не задала. Кивнула только и, сунув в руки мальчишке пирожок, налила в таз горячей воды.

– Идочка, принеси-ка чемодан из родительской спальни. Ты знаешь, какой… Попробуем что-нибудь подобрать для нашего гостя.

Ида знала, что хранится в чемодане, о котором говорила бабушка. В спешке сборов его забыла дома перед отъездом жена Аркадия. И детские вещи, которые она тщательно упаковала, так и остались в доме Ирины. Выбросить или отдать кому-то этот старенький, потертый чемодан рука у нее не поднималась. И она изредка доставала его из-под кровати, перестирывала детские вещички, когда-то принадлежащие племянникам, и снова убирала до поры до времени.

Умытый, коротко остриженный, в чистой рубашонке, Идин найденыш казался солнечным лучиком, который почему-то затерялся среди людей.

– Ой, какой ты… – Ида не могла найти слова, чтобы передать свои чувства. – Теплый! Вот! Правда, бабушка?

– Есть такое… Чей ты, миленький?

– Батин.

– А мама у тебя есть?

– Нету мамки. Сгинула она. Так отец говорит.

– А зовут тебя как? – Ида раскладывала на столе свои тетрадки, готовясь делать уроки.

– Матвеем.

Ирина, которая несла к столу тарелку с кашей, ахнула и уронила свою ношу.

– Бабулечка, ты что?! – Ида вскочила и принялась помогать Ирине убирать осколки.

– Ничего, детка… Ничего… Скажи-ка, Матвейка, а что с отцом твоим?

– Плохо с отцом… – не стал врать Матвей. Отложив пирожок, он завертелся на стуле, прикидывая, как бы удрать половчее.

– Сиди! – приказала ему Ида. – Доедай пирожок и рассказывай!

И Матвей послушался.

История его была проста и незамысловата. Отец Матвея, вернувшись с фронта, был рад-радешенек, когда жена родила ему сына. Но не исполнилось Матвейке и года, как отец его застал жену с другим. Контуженный, после ранения, он не стал разбирать, кто прав, а кто виноват. Выгнал жену из дома и опомнился только тогда, когда понял, что она ушла одна, оставив ему сына. Отец Матвея поначалу честно пытался быть хорошим родителем мальчику. Но ему это не удавалось. Рыжие кудряшки сына не давали отцу Матвея покоя.

В его роду рыжих не было…

Сначала он начал заглядывать в бутылку по выходным, потом чаще, а спустя какое-то время превратился и вовсе в горького пьяницу.

Соседи, жалея его, присматривали за Матвеем, но все чаще он оставался один. У всех и без него хлопот хватало. Иногда какая-нибудь соседка кормила его и стирала рубашку, но со временем Матвей научился убираться от таких тетушек, потому что они говорили плохо об отце.

– Мой батя – хороший!

– Ох, Матвейка! Всякому ребенку родитель хорош. А со стороны глянуть – ничего хорошего… Одна беда…

– Не надо! – ревел Матвей, размазывая слезы по чумазым щекам. – Мой батя хороший…

И только Ида ни слова не сказала плохого про его отца. Сама переговорила с родителями и не пустила Матвея домой, отправив на переговоры с его отцом Василия.

– Мой папа поговорит с твоим. Они взрослые люди. Пусть сами разбираются.

– А мы?

– А мы дети, Матвейка. Наше дело – учиться да слушаться.

– Это пока.

– Точно! Пока. А потом мы вырастем и тоже станем взрослыми. И уже сами будем отвечать за свои поступки.

Переговоры закончились ничьей. Отец Матвея согласился отдать сына на время в семью Василия. Он, конечно, не мог знать, что очередная попойка с друзьями окончится настолько плохо, что костлявая придет за ним и оставит Матвея сиротой.

Впрочем, сиротой ему долго быть не пришлось. Андрей с Асей, посоветовавшись, усыновили мальчика. Для этого пришлось помотаться по области, чтобы отыскать его мать, но у той уже была другая семья и сын ей оказался совсем не нужен.

– Забирайте! У меня и так трое по лавкам. Лишний рот ни к чему.

Как Ася не кинулась на нее с кулаками, она и сама не поняла. Стиснула зубы и позволила мужу увести себя. А вернувшись домой, обняла Матвея, крепко прижав его к себе.

– Ты теперь мой! И можешь звать меня мамой, если захочешь.

– А разве так можно? Чтобы у ребенка было две мамы? – почему-то шепотом спросил Матвей, несмело обнимая Асю в ответ.

– Можно. У тебя особый случай. Я тебе теперь мама, а Андрей – отец.

– А Ида?

– Ида – сестра тебе, Матвейка! Понял?

Асе не ответили. Матвей просто разревелся, впервые, наверное, за все невеселое детство отпустив свою маленькую душу на волю…

Они с Идой росли, цепляясь друг за друга, словно повитель. Несмотря на разницу в возрасте, их дружба крепла с каждым днем, ведь они чувствовали, что нужны друг другу. Ася больше не могла иметь детей, но ее большое сердце