Плавучие гнезда - Полина Максимова

– Помнишь, что я тебе говорил? Я всегда с тобой. Ты же знаешь, как я тебя люблю и как чувствую тебя. Ты не чувствуешь, что я всегда рядом с тобой?

– Чувствую. И все равно так хочется, чтобы ты всегда был рядом со мной так, как сейчас. Чтобы я всегда могла тебя потрогать. Знаешь, как иногда хочется поднять руки вверх, чтобы обнять твои плечи? Хочется твоей близости. Иногда мое тело будто повисает в воздухе, ему просто необходимо притянуться к твоему, но тебя нет рядом.

– Знаю. Я люблю тебя.

Петя в ту ночь был особенно нежен и внимателен, как всегда перед своим отъездом. Он понимал, что мои попытки поссориться и задеть его – это моя защита от тревоги и уныния. Он целовал мое тело, начиная с пальцев ног. Его борода щекотала мне подъем стопы, а я хотела, чтобы он скорее накрыл меня всем своим телом. И когда он наконец сделал это, я впилась зубами ему в плечо, сжала его ногами и руками и сказала, что никуда его не отпущу. Пусть его работа, потоп и весь этот конец света катятся к черту.

Лев

На днях уезжает Петр, и Анна сама не своя. Хотя откуда мне знать, какая она обычно?

Сегодня седьмой вечер, как я работаю в подпольном баре, и десятый день, как мы прибыли в Архангельск. Всего лишь десять дней, а столько всего произошло. Соня работу пока не нашла, но после новостей о том, что Ловозеро затопило, она часто выходит из дома. Не знаю, чем она занимается, возможно, просто гуляет по городу.

Петр тоже постоянно где-то пропадает, мотается по своим моряцким делам.

Дни наши протекают одинаково. Мы с Соней спим почти до обеда, иногда я просыпаюсь около семи утра и слышу, что Анна с Петром уже встали и разговаривают на кухне. Затем Анна уходит на работу в детский сад, Петр еще остается, идет в палисадник и, видимо, сидит там, смотрит на реку и курит. Я не понимаю, как можно так долго смотреть на реку, к тому же когда следующие несколько месяцев тебя будет окружать одна бесконечная вода. Мне кажется, Петр слишком поверхностный и простой для Анны.

Когда я встаю, Петра уже нет. Я пью кофе один на кухне, часто со мной в это время сидит Моби Дик. А пока я ем тосты, Соня хлопает дверями – сначала в нашу комнату, затем в ванную и из ванной. Она приходит на кухню и просит приготовить ей все то же, что ем и пью я. Каждый день ее просьба повторяется, но я никогда не начинаю готовить ей завтрак заранее, потому что хочу, чтобы она хоть что-то сказала мне за утро.

После перекуса Соня собирается и тоже уходит, а я смотрю новости до возвращения Анны. Как только ключ в дверях поворачивается, я выключаю телевизор, потому что Анна однажды сказала, что не может смотреть новости – они ее расстраивают.

Всю вторую половину дня мы с Анной проводим вдвоем. Она включает джаз на проигрывателе – у них с Петром небольшая коллекция пластинок – и садится вязать. Иногда в кухне, иногда в палисаднике, если погода теплая. Анна открывает двери на балкон, выносит стул, и за ней выходит Моби Дик, ложится рядом и лениво играет с клубком шерсти. А я, как и ее кот, провожу все эти часы рядом с Анной. Рядом с Анной я всегда читаю.

Однажды она посмотрела на меня, улыбнулась и сказала, что ее папа тоже много читал. А когда я выбрал «Свободу» Джонатана Франзена, сказала, что это ее любимая книга.

Вечером я ухожу на работу в бар. В помещении умещается всего четыре столика. Посетителям разливают вино и пиво, крепкого алкоголя пока нет в наличии. В качестве закуски подают соломку с крупной морской солью. Я мою бокалы и стаканчики из-под этой соломки. После закрытия бара я мою еще и полы. Народ здесь всегда ведет себя тихо, музыка не играет, чтобы не привлекать лишнего внимания, потому что бар работает в подвале жилого дома. Пару раз к нам заглядывал Петр, но не сидел, а только проверял, как я тут устроился. Говорил о чем-то с человеком, который взял меня сюда, и уходил.

Сегодня, на седьмой мой рабочий вечер, Петр снова пришел и как обычно сначала заглянул ко мне на кухню. Но на этот раз он сказал, что привел и Анну – ей стало интересно, что это за бар.

Я кивнул Петру, пожелал им приятного вечера и, когда он скрылся в зале, выглянул из кухни, чтобы осмотреть крохотное помещение. Они сидели за самым уединенным столиком, держались за руки. Петр потянулся через столик, чтобы поцеловать Анну, и тут Анна заметила меня. Я не стал прятаться и кивнул ей. Она только моргнула, не отрывая губ от мужа.

Когда мне в мойку принесли бокалы, на одном из них остался размазанный след от помады Анны. Я надеялся, что она пришла сюда из-за меня.

Когда до нас дошли новости о том, что судно Петра нигде не задержалось и уже идет в порт Архангельска, его отъезд впервые показался всем нам реальным, он буквально замаячил на горизонте. Поэтому в свой выходной день я, как и обещал, объявил, что приготовлю ужин в знак благодарности.

В баре я узнал, где можно купить продукты. Зарплату я еще не получил и попросил деньги у Сони, но она отправилась в магазин вместе со мной. На полках, в холодильниках и в морозильниках было много пустых пространств. Мы нашли дешевые макароны и кое-какие дряблые овощи. Я решил приготовить пасту с кабачками и вместо сливочного соуса заправить ее жидким пюре из тех же кабачков. Этому рецепту меня научила сестра. Она была единственной из всей семьи, кто уважал мой выбор не есть мясо. Соне понравилась моя идея, она немного повеселела. Хорошая еда всегда поднимала ей настроение.

На обратном пути она даже заговорила со мной, спросила, как мне работается в баре. Пока я рассказывал, Соня смотрела себе под ноги, а на меня глаза не поднимала. Я хотел, чтобы ей стало легче, но не знал, чем ей помочь, потому что она не позволяла.

– Как ты? – спросил я.

– Как я?

– Да, как ты? Мы почти не разговариваем.

Вдруг Соня остановилась и начала на меня кричать:

– Лев, почему ты такой? Почему ты