Пьянеть - Кирилл Викторович Рябов

— А что… — Слова спутались и застряли в горле. — Я откашлялся и повторил: — А что у вас можно купить на двести рублей?

— Если речь про алкоголь, то можно взять пива, например. Есть дешевое. Хватит на четыре бутылки.

«Хватит, чтобы вернуть Павлику интеллект говорящего попугая», — подумалось мне. А самому хватит, чтобы минут на тридцать привести себя в относительную норму.

— Крепкое! — сказал я.

— А, ну возьмите ноль двадцать пять водки. Самая дешманская стоит как раз двести рублей.

— Беру!

Он снял с полки плоскарик, пробил, я приложил карту и почувствовал что-то вроде счастья, услышав правильный писк.

— Хорошего дня! — сказал парень. — Заходите почаще.

— Да я и так тут почти поселился, — проворчал я.

Конечно, я не донес Павлу это жалкое количество водки. Выпил в два захода сам, едва очутился за дверью магазина. Зато придумал решение, как нам обоим сегодня напиться.

Я набрал Гришу. Абонент был недоступен. Сволочь! В такой момент! Но вдруг его убили коллекционеры за то, что он впаривал им китайские подделки? Я открыл мессенджер и написал ему короткое сообщение: «Срочно свяжись со мной!»

У кого еще можно попросить денег, я не знал. Как так получилось? И тут во мне заговорила водка, подсказав новую идею. Я набрал номер Вероники. Она ответила сразу, но молчала.

— Вероника, — сказал я. — Вы слышите?

Тишина.

— Это не мошенники. Это…

Я хотел сказать, что это звонит букинист, но вдруг забыл нужное слово.

— Я знаю, — подала голос Вероника. — Просто у меня рот занят сейчас.

— Чем? — спросил я глупо.

— Шаверму ем. Наконец-то вы заговорили.

— В каком смысле?

— В прямом. Звонили тут и молчали.

Я смутился. И водка не помогла.

— Как вы узнали, что это я звонил?

Она громко хмыкнула. И закашляла. Потом сказала:

— У меня из-за вас соус потек из носа.

— Простите.

— Да ладно уж! Я к вам заходила на днях. Закрыто было. Опять болеете?

— Немножко. Но дело не в этом.

— Что же может быть важнее здоровья? — спросила Вероника.

— Я нашел вашу книгу. Помните? Прямо сейчас ее можно купить.

— Где?

— У одного моего знакомого…

Я хотел сказать «букиниста», но нужное слово вспомнить все никак не мог.

— Он старые и редкие книги продает.

— Букинист? — сказала Вероника.

— Вот! Точно! Букинист! Но на вашу книгу есть еще один кандидат.

— Кандидат?

— Претендент, я хотел сказать. Мы прямо сейчас тут стоим втроем и ведем торг.

— Мне кажется, вы по улице идете.

Я зачем-то задержал дыхание.

— Слышу уличный шум, — сказала Вероника. — Птички поют, дети кричат. Машина проехала.

Мимо как раз громко протарахтела «газель» с надписью на кузове «Глушители. Быстро. Недорого».

Я выдохнул:

— Ну просто я вышел на улицу, чтобы позвонить.

— Понятно, сколько он хочет за книгу?

Я растерялся.

— А сколько вы готовы отдать?

— Две тысячи максимум. Книга, конечно, хорошая и очень редкая, но все, что больше двух тысяч‚ — грабеж средь бела дня. Да и две тысячи дороговато. Но что ж делать.

— Заберу за две.

— Хорошо. Когда сможете мне ее передать?

— Ну, может, завтра.

— Могу отдать вам деньги при встрече. Или прямо сейчас перевести.

— Лучше сейчас, — сказал я. — Можно по моему номеру. — И спохватился: — Это не потому‚ что я вам не доверяю. Просто сам сейчас немного на мели. Так-то я бы сам купил ее и подарил вам.

— Сейчас переведу, — ответила Вероника. — Напишите потом, что и как. И когда мне забрать ее.

— Обязательно!

Через пару минут она перевела мне деньги, и я побежал обратно в магазин. Не могу сказать, что я сгорал от стыда, и все-таки мне было крепко не по себе, что обманываю женщину, в которую немножко влюбился. Набирая водку, я утешал себя тем, что деньги обязательно верну, а еще во что бы то ни стало отыщу книгу и подарю ей. Как, кстати, книга называется? Ладно, с этим разберусь. Может, Павлик знает?

Когда я вернулся, он уже не спал. Бродил по квартире со спущенными штанами, скулил и размахивал кухонным ножом, будто саблей.

— Сынок, — позвал я. — Это я, твой отец. Сейчас я все исправлю.

— Иу-иу-иу.

Павлик расплакался и кинулся обниматься. Я его обнял, забрал нож и сунул в руки бутылку, из которой успел вылакать почти половину по пути из магазина.

— Попей, малыш.

— Ка-ка!

— Ты прав. Но тебе это нужно.

— Пыр-пыр-пыр.

Он уронил бутылку и убежал в комнату. Я подобрал, приложился и пошел следом. Павлик лежал на полу в позе эмбриона, сосал большой палец и вонял. Я опустился на корточки. Вспомнил, как когда-то кормил сына из бутылочки, улыбнулся и немножко прослезился. Выпил еще, еще и еще. Потом осторожно усадил Павлика, вытащил изо рта палец и сунул бутылочное горло. Он сморщился, закашлял, стал отворачиваться.

— По попе получишь ремнем, — сказал я зачем-то.

— Гу-гу-гу.

— Не спорь с отцом.

Мне удалось выпоить ему все, что оставалось в бутылке — примерно грамм двести. Павлик покраснел и стал тяжело дышать. В глазах была пустота. Внезапно я почувствовал страх. А что‚ если алкоголь перестал благоприятно действовать на него? Например, выработался иммунитет. И теперь он навечно останется узником собственного слабоумия. Чтобы успокоиться, я сбегал в прихожую и открыл еще одну бутылку. Выпив, подумал о Веронике. Страх сменился нежностью и стыдом. Но стыд я быстро прогнал при помощи трех больших глотков. Пришла решимость. Я все исправлю!

Из комнаты раздался слабый голос:

— Отец, ты там?

Дернул водки и вернулся. Павел по-прежнему сидел на полу, расставив ноги. Судя по глазам, он потихоньку пьянел, и разум его прояснялся.

— Мне очень плохо, — сказал он. — Дай.

Забрал бутылку и быстро высосал.

— Ты глупо поступил, очень глупо, — сказал я.

— Все из-за тебя. Ты виноват. Я же предупреждал. Если ты не бросишь пить, то брошу я.

— Только себе сделаешь хуже.

— И пусть! Что мне за радость видеть, как гибнет человек, которого я люблю, как отца. Лучше вообще ничего не соображать.

Поскольку я был пьян, а отходняк казался теперь чем-то далеким и неправдоподобным, я в очередной раз легко пообещал, что брошу пить прямо завтра.

— Ну ага! Так я и поверил.

— Увидишь! Тем более у меня завтра встреча с одной прекрасной женщиной. Надо быть в хорошей форме. Мне кажется, я немного влюбился.

— Поздравляю, — сказал Павел, поднимаясь. — Только не пойму, разве можно влюбиться немного?

— Ну мы еще мало знакомы. Вот узнаем друг друга получше…

Я ни капли не сомневался, что и Вероника желает узнать меня получше. Спасибо водке. Лучшее средство от сомнений, страхов и тревог. И худшее для всего остального.

— Я рад за тебя, отец.