Пьянеть - Кирилл Викторович Рябов

— Не нервничай, отец! Все хорошо!

— Ага. Просто замечательно! Вероника!

Павел молча хлопал ресницами.

— Тут такое дело. Я вас обманул и пропил ваши деньги. Что вы на это скажете?

— Это как-то слишком, отец.

— Может, сказать, что мне срочно понадобилось купить лекарство? И ведь это правда.

— Это лукавство, отец. Ты должен быть честным от начала до конца. Сам увидишь, тебе от этого будет только лучше.

— Сомневаюсь я. Но ты прав. Вероника, милая! Нет, лучше не «милая». Хотя она милая. Вероника, можно вас поцеловать?

— Нет, — сказал Павел.

— А что можно?

— Можно отдать мне мою книгу, и я пошла.

— Сынок, это слишком жестко!

— Ты должен быть готов к любому повороту событий. Может быть, она придет не одна. А вдруг у нее есть муж или любовник?

Павел был прав. И я мгновенно скис.

— Книгу вашу я не купил. У меня был отходняк, надо было срочно купить водки. И я вас обманул. Но деньги я верну прямо сейчас.

Павел пожал плечами:

— Можно и так, конечно.

«Сраная водка, все мне портит!» — подумал я и налил.

— Вероника, милая, не злитесь на меня. Я не конченый человек. Я исправлюсь. Я обманул вас. Но это очень мелкий обман. Деньги я верну. И книгу вам отыщу. Как зовут вашего мужа? Леонард? Сочувствую.

Павел хмыкнул.

А потом вдруг случился скачок во времени. Кажется, прошла секунда. Только что я болтал Павлу всю эту дребедень, и вот уже сижу в своем контейнере, трясусь от страха, похмелья и жду, когда зайдет Вероника, чтобы казнить меня. Иногда время попросту исчезает. Я смутно помнил, как уснул накануне. Гораздо лучше помнил, как проснулся утром и похмелился, чудом удержав стакан в трясущихся руках. Пришел Павел с бутылкой и пожелал мне удачи. Я отхлебнул у него и поехал на рынок. В дороге я чувствовал себя неплохо. Но деньги закончились, отсроченный отходняк приближался, вся надежда была на Гришу.

Он был уже на месте.

— Тут вот какое дело, — сказал он. — Ко мне вернулась Раиса.

Это была его бывшая жена, по которой он все страдал.

— В который раз? — спросил я зачем-то.

— Это не важно. Важно, что в этот раз насовсем.

— Поздравляю!

Я хотел напомнить про деньги, но Гриша перебил:

— В общем, такая ситуация сейчас… Пусть Павел у тебя живет пока, ладно? А я буду приезжать. Ага?

— Да ради бога! — сказал я.

И снова хотел заговорить про деньги.

— Хорошо, — опять перебил Гриша. — Все-таки я люблю ее. Мне кажется, мы идеальная пара. И она так считает. Иначе бы не вернулась. Как думаешь?

— Ты прав, — ответил я, лишь бы отвязаться. — Гриша, одолжишь денег? Мы вчера договорились.

— Разве?

— Никаких «разве»! Ты сказал, что встретимся тут и ты мне денег дашь.

— Нет, я сказал, что мы это обсудим. Просто вчера неудобно было говорить. Ты ведь знаешь, как Раиса к тебе относится.

— Не знаю. Как?

Гриша отвел глаза.

— Ну она тебя не очень любит. Ты забыл?

— Наверно. Мне это неинтересно. Что там с деньгами?

Меня стало потряхивать.

— Я бы одолжил, правда. Но я сам на мели. Надо вывозить товар, искать помещение. А еще я Раисе шубу купил.

— На хрена ей шуба?! Тем более сейчас лето.

— Летом шубы дешевле. В общем, извини…

— «Извини»?

— Да, извини.

Я подумал, что‚ если расскажу ему свою историю про Веронику, это поможет. И рассказал.

— Извини, — повторил Гриша. — Хочешь, похмелю немного?

Он достал из-под прилавка армейскую флягу. Там было грамм сто коньяка. Я выпил все.

— Вот жопа! — сказал я.

— Ну а кто в этом виноват? — спросил Гриша.

Коньяк подступил к горлу, и я даже попытался вытянуть его назад в рот и выплюнуть в Гришу. Хотя он точно был ни в чем не виноват.

— Конь в пальто!

— Не злись, мы ведь друзья! Я всегда рад помочь тебе. И помогу! Но попозже.

— Ладно, Гриша. Я не злюсь.

Коньяк немножко подействовал, и мне даже захотелось обнять Гришу и похлопать по спине. В сущности, он хороший человек. Получше меня, может быть. Умеет вовремя останавливаться, когда пьет. Годами любит одну женщину. А я?!

В павильон зашел жирный мужик в мультикаме, купил саперную лопатку, флягу и тельняшку. Гриша распустил купюры веером и стал расхаживать перед прилавком и смахивать ими пыль.

— Это такой ритуал на привлечение покупателей, — сказал он. — Раиса научила. Она всякую магию изучает.

— Ладно, пойду я.

— Слушай. У тебя еще полно времени. Может, тоже наторгуешь и вернешь своей бабе деньги.

— Она не моя.

— Тогда вообще не переживай.

Но Гриша был прав.

Я пришел в свой контейнер, сел и стал ждать покупателей. Их все не было. Коньяк стремительно выветривался, и меня стало ощутимо потряхивать. Я подумал, что надо тоже провести магический ритуал, но для этого нужны были деньги. В кармане нашлось немного мелочи, рублей семнадцать. Я бросил мелочь на пол. Монетки укатились во все стороны. Может, это как-нибудь поможет?

Через пару минут зашла крупная дама лет шестидесяти, в огромной шляпе, похожей на летающую тарелку‚ и цветастом балахоне.

— Не подскажете, где-то тут неподалеку должна быть психиатрическая больница.

— Вам надо выйти с рынка и пройти немного вперед вдоль шоссе, — ответил я. — Хотите книжку купить? Сегодня скидки на все!

— Merci beaucoup! — ответила она и вышла, даже не взглянув на книги.

Затем в контейнер залетела жирная, зеленая, очень громкая муха. Жужжа, как мопед, она кружила над книгами. У меня не было сил, чтобы прогнать ее или попытаться убить. Впрочем, у меня и мухобойки-то не было. Муха заметила меня и прицепилась. Она садилась то на голову, то на руку, то на колено. Я матерился и дергался.

— Исчезни, сволочь! Я еще жив!

Она не отставала, и я смирился. Вяло подумал о самоубийстве. Второй раз за жизнь. Жаль, Гриша торгует фальшивыми пистульками. Будь у него настоящий парабеллум, я бы спер его, вернулся сюда и выстрелил себе в висок, украсив кровью и мозгами стопку журналов «Караван историй».

Следом за первой прилетела вторая муха. Они сцепились и шлепнулись на пол. Я швырнул подвернувшуюся под руку книгу. Мимо. Не разъединяясь, мухи снова взлетели, врезались в потолок и упали среди книг.

А мне становилось все хуже. К трясучке прибавился озноб. Я обхватил себя руками и держал, будто бы мог сам из себя сбежать. Когда придет Вероника, я не смогу сказать ни слова. Буду лишь мычать и лязгать зубами. Может, она меня пожалеет?

Зашел невысокий, толстый мужик лет пятидесяти‚ в белой рубашке с коротким рукавом, заправленной