Пьянеть - Кирилл Викторович Рябов

— А, это ты обделался.

— Кошмар какой! Ну и стыд!

— Да ладно, с кем не бывало!

— И с тобой тоже?

— Нет, со мной такого не случалось.

— А говоришь!

— Зато Гриша рассказывал, как однажды нассал в холодильник.

— Пьяный?

— А сам как думаешь?

— Водки у нас хватает?

— На сегодня точно хватит. Дальше — разберемся.

— Хорошо. Я буду пить, а ты нет. Завтра у тебя свидание.

— О чем разговор!

Павел ушел в ванную. Я поставил водку в холодильник, развалился на диване и закурил. От Вероники пришло сообщение. Она спросила, все ли в порядке. В этот момент я вдруг позабыл о книге и ответил, что все шикарно. Она спросила, во сколько и где мы завтра встретимся.

«Приходите ко мне в гости», — написал я и почувствовал легкую пьяную гордость, что избежал опечаток.

«К вам в магазин?»

«Ко мне домой».

Некоторое время она ничего не отвечала. Потом написала:

«Думаю, лучше мы встретимся у вас в магазине».

«Кстати, я все никак не могу придумать ему приличное название, магазину моему. У вас нет никаких идей?»

«Я зайду во второй половине дня», — написала Вероника.

Потом я вспомнил о книге, разозлился и расстроился. Достал из холодильника бутылку, налил. В этот момент пришел Павел.

— Отец, перестань, ты ведь и так пьяный.

— Я в беде, — сказал я.

— Что еще за новости?

— Нет, ты послушай!

Я рассказал про Веронику, обещанную ей книгу и мой подлый обман. Самому от себя стало тошно.

— Это был единственный выход, — сказал я. — Без водки нам обоим хана. А деньги кончились.

— Мне хана без водки, а тебе с водкой, — задумчиво произнес Павел.

— Ой, не нуди! — отмахнулся я. — Лучше скажи, что мне делать. Ты умный мальчик.

Павел налил и выпил.

— Есть два варианта, — сказал он.

— Так мало?

— Мало, — согласился Павел. — А еще они тебе не понравятся.

— Тогда лучше не говори. Сам что-нибудь придумаю.

Я стал размышлять. Получалось плохо. Единственное, что пришло в голову‚ — сказать Веронике, что я люблю ее‚ и предложить выйти за меня замуж. Она, конечно, будет в полном восторге!

Окурок обжег пальцы. Я кинул его в мойку.

— Ладно, какие там варианты?

— Можно просто исчезнуть на время. Она поймет, что ты ее обманул‚ и отстанет.

— Она меня возненавидит.

— Конечно!

— Я так не хочу. Это подло и трусливо.

— И поэтому есть еще один вариант. Встретиться с ней и во всем признаться. А дальше вернуть ей деньги либо выяснить название книги и отыскать ее.

— Уже лучше. Но я боюсь. И мне стыдно.

— Ну а как ты хотел? — сказал Павел.

— Я, между прочим, для тебя старался. Если бы ты не вылил водку, ничего бы этого не было.

— Отчасти ты прав, отец. Хочешь, я пойду с тобой и сам ей все объясню?

— Хочу, конечно! Но это не только трусливо, а еще и глупо. Придется мне.

Я подумал: «Может, пробраться ночью на рынок и поджечь свой контейнер? Веронике скажу, что ее книжка сгорела вместе с остальными».

— Что, — сказал Павел, — появилась идея?

— С чего ты решил?

— А ты так ухмыляешься…

— Плохая идея. Может, сказать, что я заболел? Отложить встречу? Я же и правда болею. Ведь алкоголизм — болезнь, верно?

Павел загрустил.

— Но не в твоем случае, — добавил я. — Ты уникум, помнишь?

— Или мутант.

— Вот еще! Глупости!

Мы выпили. Павел сказал:

— Потом-то все равно придется объясняться.

— Ты прав.

— Или исчезнуть.

— Нет уж.

— Позвони папе, займи у него денег. Если сразу ей предложишь вернуть долг, будет гораздо проще.

— Мой папа давно умер.

— От пьянства?

— Официальный диагноз — кардиомиопатия.

Я весь окостенел, выговаривая это слово. Да и то сумел лишь с четвертого раза.

— Понятное дело, — сказал Павел. — Я много читал об алкоголизме. Считается, что алкаши поголовно умирают от цирроза печени, а на самом деле от сердечной недостаточности.

— Папа мне даже наследства никакого не оставил. Одни долги.

— Ты любил его?

— Любил по-своему. Он весельчак был. Песни пел во сне.

— Не хочу, чтобы ты так же‚ как он‚ закончил.

— Я-то точно так не закончу, — сказал я.

Но никакой уверенности у меня не было, конечно.

— Надо только бросить пить, — сказал Павел.

— Жаль‚ это не работает. А было бы здорово. Тебе сто раз говорят, чтобы бросил пить, и ты — бац! — и бросаешь.

— Можно попробовать гипноз.

— Ну да, можно. — Я вяло пожал плечами.

— Кстати, я имел в виду папу Гришу. Займи у него денег.

— Точно! Как я сам не догадался. И вообще, он куда-то пропал.

Я позвонил Грише. Он ответил не сразу. Мне подумалось, что, увидев на экране телефона мое имя, он засомневался, стоит ли отвечать. Однако голос у него был веселый.

— Мы тебя потеряли с Павлом, — сказал я. — Куда пропал?

— Да дела все, дела, — ответил Гриша.

— И как идут?

— Да нормально, нормально.

— В гости к нам не собираешься?

— Пока нет.

— А денег мне одолжишь? Тысяч пять. А лучше десять.

Гриша немного покашлял. Мне не нравилась его неразговорчивость.

— Ты пьяный, что ли? — спросил я.

— Нет.

— Трезвый?

— Ну конечно!

И тут я услышал женский голос:

— Кто это звонит?

— По работе, — ответил Гриша и снова кашлянул.

— Все в порядке? — спросил женский голос.

— Да, все хорошо. Я уже заканчиваю.

— Эй, ты погоди заканчивать, — сказал я. — Денег одолжишь или нет? Я совсем на мели. Водка на исходе. Павлу скоро нечего будет пить.

— Давай потом это обсудим, — сказал Гриша.

— Почему не сейчас?

— Я очень занят.

— Бабой занят? Это ладно, я понимаю.

— Вот-вот. Хорошо. Позвони завтра днем.

— Завтра я на рынок собираюсь. Ты там будешь?

— Конечно, буду.

— Отлично! Тогда с утра зайду к тебе.

— Ага. Давай. Пока.

И тут же отключился.

— Ну как? — спросил Павел. — Порядок?

— Нормально! У папы там баба в гостях. Завтра даст мне денег.

— Ура! — сказал Павел, наливая. — И то, что у папы баба в гостях‚ — ура! И то, что он одолжит тебе денег‚ — ура!

Павел, конечно, говорил правильно. Однако мне почему-то было неспокойно. Чтобы прогнать ненужную тревогу, я налил и выпил. А потом мы стали репетировать объяснения с Вероникой. Ее роль, само собой, исполнял Павел. Я заранее мандражировал.

— Вероника, — сказал я и надолго умолк.

— Да, говорите, — ответил Павел писклявым голосом. — Что случилось?

— Нет, погоди. У нее не такой голос. У нее нормальный голос.

— Но я-то не знаю, какой у нее голос. А если бы и знал, вряд ли смог бы сымитировать.

— Говори своим обычным голосом. Но лучше молчи.

— Хорошо.

— Вероника! — Пауза. — Вероника! Видите ли… —