Три поколения железнодорожников - Хван Согён

и закончилось в год смерти Чуан-тэк. Так и осталось неизвестным, переехала тетя Магым к своему брату до смерти Чуан-тэк или после. Раз тетя Магым свидетельствовала, что Чуан-тэк умерла, съев два десятка вареных бататов, значит, она тогда уже должна была жить в доме брата, однако, по словам Ли Пэнмана, это все тоже было пустой болтовней. Пэнман рассказывал, что Чуан-тэк умерла вовсе не от несварения желудка, а от осложнений во время третьей беременности – умерла вместе с нерожденным ребенком, и он несколько дней не ходил на работу, сидел с Хансве и Тусве. А следовательно, тетя Магым приехала в Ёндынпхо после смерти Чуан-тэк. Судя по тому, что тетя Магым отчетливо помнила наводнение года Ыльчхук, она в то лето присматривала за оставшимся без хозяйки домом брата. Японское генерал-губернаторство, которое отчаянно ругали в 1920 году – году Кёнсин, – в срочном порядке занялось защитой Кёнсона от наводнений и наспех построило дамбы, не переждав даже очередного наводнения. Работы были выполнены меньше чем за год, но, очевидно, как попало. Как и в прочие годы, в 1925 году ливни случились дважды, и наводнения последовали одно за другим. В начале июля пришел первый тайфун, и не успела после него спасть вода, как на западное побережье обрушился второй тайфун: вода стала прибывать с верховья Хангана, затопила низинные районы Кёнсона, а также Коян, Кванджу, Янджу, Капхён, Сихын, Кимпхо, Янпхён, снесла наспех построенные дамбы и, смешавшись с грязью, залила Ёнсан, Мапхо, Ёндынпхо.

Семья Ли Пэнмана, которая каждый год страдала от наводнений, два-три дня разгула стихии проводила в укрытии, державшемся на иве. В тот год с началом сезона дождей Пэнман, как обычно, затащил в укрытие кувшин с питьевой водой, выстелил крышу соломенными матами, прикрепил их веревками. Тринадцатилетний Хансве ходил тогда в третий класс начальной школы, а одиннадцатилетний Тусве – во второй. Когда зарядили дожди, детей стали отправлять из школы домой сразу после переклички. Наверное, тетя Магым переехала в дом своего брата в Ёндынпхо весной того года. Потому как Чуан-тэк скончалась предыдущей зимой. Ли Пэнман провел ту тяжелую зиму, заботясь о сыновьях. Поначалу он не обращался к сестре за помощью. Ли Магым, когда скончалась ее невестка, приехала в Ёндынпхо вместе с младшим из трех братьев, Симманом, – они сидели у гроба, помогали с похоронами. Старший из братьев, Чхонман, не смог приехать, потому что отплыл на судне в Хэджу. Ли Магым, прослышав, что ее соседка-ровесница устроилась в Ёндынпхо на текстильную фабрику, задумалась, не настал ли и ее час? Она решила отправиться в Ёндынпхо, чтобы помочь овдовевшему брату с домашними делами, а заодно попытаться устроиться на текстильную фабрику. Когда Магым приехала, Ли Пэнман внешне не проявил никаких эмоций. Однако, получив зарплату, купил отрез ткани и заказал для сестры в швейной мастерской новую одежду.

Весной 1925 года, когда приехала тетя Магым, Хансве и Тусве, по словам взрослых, были уже вполне сознательными мальчишками и могли кое-что делать самостоятельно. В тот день, как только полил дождь, мальчишек отпустили из школы, а Ли Пэнман пораньше ушел с работы, так что вся семья преспокойно собралась дома. После обеда в низинных районах стала скапливаться вода, тогда Магым сварила риса втрое больше, чем обычно, и после ужина накатала рисовых колобков. Еще в состав сухпайка вошел заранее подсушенный и завернутый в бумагу рис, что, бывало, пригорал ко дну кастрюли. Когда вода начала затекать в их переулок, семья осталась в комнате, решив, что вполне можно подождать, пока потоп не доберется до террасы. Вода несколько раз при наводнениях затекала в переулок, но поднималась взрослым только до бедер, поэтому Пэнман и его домочадцы с тревогой наблюдали, как она заливала двор, но не торопились забираться в укрытие. После двух-трех ясных дней дождь возобновился, вот тогда уже кое-где обрушились дамбы, и вода разом затопила всё Ёндынпхо. Затопила их террасу и поднялась до пояса. Семья Ли Пэнмана забралась наконец в укрытие и провела там бессонную ночь, а вода тем временем продолжала прибывать. Четыре человека, съежившись, сидели в темноте, не в силах заснуть под грохот грозы. Раз вода покрыла их двор, затопила террасу, главную спальню и дальнюю спальню, значит, в окрестностях находившегося гораздо ниже рыночного перекрестка она стояла выше человеческого роста.

Всю ночь дождь лил не переставая, вода прибывала. Как впоследствии сообщили, дамбы обрушились и вся равнинная территория Ёндынпхо оказалась затоплена, да так, что крыш домов было не видно, и даже в районе вокзала, построенного на возвышенности, уровень воды достигал трех метров. Незатопленным остался только холм Вондансан, где располагался городок железнодорожников. Именно на этот холм, как говорили, несколько лет тому назад Чуан-тэк перевезла на плоту работников депо. Среди ночи, когда вода стояла еще не так высоко, кто-то постучал в ворота дома. По словам тети Магым, пробираться через залившую двор воду и открывать ворота было некому. Ли Пэнман дремал, но тут вдруг встрепенулся Хансве:

– Тетя, это мама пришла!

Тетя Магым, растерявшись, воскликнула:

– Ой! Тогда надо открыть ей ворота.

И только потом вспомнила, что ее невестка покинула этот мир.

– Да нет там никого. Это ветер.

– Я видел маму во сне, она обещала прийти.

Раздался треск, ворота распахнулись, и во двор прошлепала по воде Чуан-тэк в бамбуковой шляпе и в накидке из соломы осоки, посмотрела вверх на укрытие.

– Эй, золовка! Чего там сидишь, слезай быстрее с детьми вниз!

От окрика Магым пришла в себя. Сначала Хансве спустился к матери, потом Тусве, а Ли Пэнман продолжал спать, похрапывая.

– Брат, просыпайся скорее, за нами пришла твоя жена!

Тут уж Пэнман проснулся, помог спуститься сестре, а следом враскорячку слез сам. Вся семья забралась на плот, который ожидал в переулке, и Чуан-тэк, встав сзади, принялась отталкиваться от земли шестом, зигзагами вывела плот из переулка в море, разлившееся, как можно было догадаться, на месте рыночного перекрестка. Вода прибывала, и плот довольно сильно качало. Как бы то ни было, плот, подпрыгивая и скрипя, быстро двигался на юго-запад и через несколько минут достиг холма Вондансан. Вроде бы Чуан-тэк высадила своих близких на холм, запрыгнула обратно на плот и скрылась в темноте. Но Ли Пэнман потом рассказывал эту историю совсем по-другому.

Пэнман утверждал, что тетя Магым с детства имела привычку витать в своих фантазиях и зачастую принимала эти фантазии за факты. Говорил, что в тот день в депо из-за приближения тайфуна всем сотрудникам посоветовали перебраться вместе с семьями в городок железнодорожников. Вернувшись с работы домой, он отвел Магым, Хансве и Тусве в этот городок, там семья провела три дня в Доме собраний, а