Три поколения железнодорожников - Хван Согён

на полпути к ним и попасть в беду, если бы вода еще поднялась. Ей следовало позаботиться о двух своих детях. Оба ближайших безопасных места располагались к северо-востоку – первым из них была деревня гончаров Онгималь, где Чуан-тэк покупала чаны для засолки креветок. Там находились две гончарни да с десяток домов. Только потом, когда Хансве пошел в среднюю школу, у начала деревни появилась церковь, а на деревенском холме выросло множество новых домов с черепичными крышами. За этим холмом, ближе к побережью протоки имелся еще один холм, повыше, – так называемая Священная горка, на которой росло несколько старых деревьев гингко. Вторым безопасным местом являлся холм у паромного причала Панхагот, к югу от рыночного перекрестка в направлении деревни Сингиль-ри. Неподалеку от холма, на берегу протоки Сэккан, торчал среди других валунов Валун духов – там, на протоке была глубокая заводь, в которой в летнее время порой тонули прибегавшие искупаться дети. Чуан-тэк подумала, что под тот холм в любой момент могла хлынуть вода из протоки, и идти к нему было опасно. А возле депо, где работал ее муж Пэнман, находился холм Вондансан, и именно туда Пэнман, вероятно, направился бы, если бы не смог добраться до дома.

Чуан-тэк решила двигаться в сторону деревни Онгималь и велела детям выходить. Она поискала что-нибудь плавучее, но не обнаружила ничего, кроме большой деревянной кадки. К счастью, у кадки были ручки, она привязала к одной из них веревку и потащила кадку по переулку, в который уже начала затекать вода. Кадка пошла гораздо легче, заскользив по воде. Со всех сторон люди шли в выбранных ими направлениях сквозь воду. Чуан-тэк вела за собой двоих детей – кое-где было помельче, а в некоторых местах довольно глубоко, – и вдруг в одном таком месте Тусве вскрикнул и упал в стоявшую ему по грудь воду, но Чуан-тэк успела схватить его за запястье и поставить на ноги. Наглотавшийся грязной жижи Тусве закашлялся и разревелся. Она посадила Тусве себе на спину, а Хансве велела схватиться за кадку. С малых лет Хансве с конца весны до начала осени ходил в компании соседских ребятишек играть на протоку и научился плавать по-собачьи. Держа кадку перед собой, он время от времени отрывал ноги от земли и с удовольствием бултыхал ими в воде.

Когда мать и двое ее сыновей добрались до подножия холма деревни Онгималь, там уже толпились другие люди. Все поднялись к гончарне. На холме повсюду валялись разбитые глиняные чаны, под навесом, державшимся на столбах, стояли две печи с торчавшими вверх трубами – так выглядела гончарня. Навес имел форму буквы «П» и был довольно длинным, так что под ним смогло укрыться немало людей. Дождь не сдавался, продолжал лить весь день, и стемнело раньше, чем обычно. Ли Пэнман, конечно, не дал о себе знать и к семье не присоединился. Но в таком хаосе это не удалось бы даже самому сильнейшему в мире силачу.

Работники гончарни решили помочь пострадавшим и разожгли костры. Давно пора было ужинать, поэтому они на всех приготовили у себя в деревне рисовые колобки. Беженцев – старых и малых, мужчин и женщин – было около тридцати, а вместе с работниками гончарни набралось около сорока человек. Вода понемногу поднималась и подбиралась все ближе к холму. Всю ночь люди просидели, привалившись друг к другу, а когда занялся мутный рассвет, посмотрели вниз и обнаружили, что они отрезаны от мира. Вокруг них было бескрайнее море. Вода залила все, кроме вершины холма. Она неслась по протоке с бешеной скоростью, выплескиваясь из берегов. Чуан-тэк смогла распознать свой район по выступавшим над разливом черным крышам. На севере виднелась Священная горка с росшими на ней деревьями гинкго, да на западе, на месте заводского района торчало несколько труб – трудно было постичь масштаб бедствия. В тот день Чуан-тэк совершила кое-что, что сделало ее легендой.

Из-за дождя, продолжавшегося уже трое суток, все низины вдоль Хангана оказались затоплены. После обеда дождь как будто стал стихать, но мимо холма все так же текла пузырившаяся грязная вода. По воде плыли, качаясь, смытые дома и деревья, сундуки и разный хлам. Беженцы в тревоге смотрели на все это с холма. Вдруг Чуан-тэк, которой в голову пришла одна мысль, отправилась в гончарню и принялась там что-то искать. А потом спросила хозяина гончарни:

– Нет ли тут толстой веревки?

– А вам зачем?

Она вяло усмехнулась и ответила:

– Столько всего ценного проносится мимо, хочу что-нибудь выловить.

– Как бы не случилось несчастья. Вы хоть по-собачьи плавать-то умеете?

Чуан-тэк снова усмехнулась:

– Я же из Чемульпхо, нам море заменяло двор.

Хозяин заинтересовался и ловко сплел из трех тонких веревок толстую, а потом еще одну. Чуан-тэк зашагала вниз по склону, но хозяин догнал ее и протянул ей какой-то моток:

– Возьмите этот невод, мы пользовались им для ловли рыбы.

Чуан-тэк взглянула на сеть и обрадовалась:

– Это как раз то, что нужно!

Хозяин и два работника гончарни пошли вслед за Чуан-тэк, и та один конец веревки обвязала вокруг своей талии, а второй отдала работникам.

– Вытаскивайте, когда скажу!

Чуан-тэк подошла к кромке суши, пригляделась и без колебаний прыгнула в воду – веревка потянулась за ней. Она заприметила кучку арбузов, подплыла к ним, захватила несколько штук неводом и крикнула. Ненадолго выбралась на берег, прыгнула обратно в воду, наловила дынь, огурцов и снова выбралась на берег. Она быстро приспособилась и стала хватать все, что попадалось под руки. Поймала какую-то доску, стропило и даже вязанку дров, унесенную с чьего-то двора. И тут мимо проплыли две свиньи, отчаянно дрыгавшие ногами. Одна была размером почти с Чуан-тэк, а вторая – вполовину меньше. Чуан-тэк подплыла к ним, большой накинула на голову веревочную петлю, а маленькую обхватила за шею рукой. Крикнула. Работники стали звать на помощь, и стоявшие вокруг мужчины и женщины сбежались к ним и тоже ухватились за веревку. Большая свинья, обретя, как ей показалось, путь к спасению, задрыгала ногами и была благополучно вытащена за веревку на берег, Чуан-тэк, которая, держа одной рукой маленькую свинью, гребла второй рукой и ногами, также была вытащена за веревку. В тот вечер люди вдоволь наелись не только арбузов и дынь, но и мяса, приготовленного в гончарной печи. Эта история, превратившаяся в легенду, многие годы передавалась жителями деревни из уст в уста. Мол, одна женщина – по имени Чуан-тэк, – которая очень хорошо плавала и была настоящей силачкой, вытащила из воды несколько десятков свиней.

Рассказывали и другую