Кондитерская на Хай-стрит. Жизнь с чистого листа - Ханна Линн

– Помощь кому-то из вас нужна? – на всякий случай спросила она, но вокруг стоял такой шум, что ее голос был почти не слышен, и она повторила чуть громче: – Если вам что-то нужно, просто спросите. – Но девчонки, не отвечая, все кружили по магазину, и Холли казалось, что приглушенное жужжание их голосов доносится сразу со всех сторон. Эти нахальные школьницы шмыгали вокруг нее с такой быстротой, что невозможно было проследить, на что в данный момент нацелилась та или другая.

Впрочем, через несколько мгновений одна из них громким голосом возвестила, перекрывая царивший в магазине шум:

– Ладно, хватит, пошли отсюда. Мне еще надо банку колы купить. И урок скоро начнется. Пошли.

– А я хотела взять еще немного вон тех.

– Нет, они слишком дорогие.

– Да здесь все равно ничего хорошего нет!

Какая-то секунда – и все они исчезли. Только что в магазине было полно людей, но не успела Холли и глазом моргнуть, как всех словно ветром сдуло. Ошарашенная, она стояла, оцепенев и пытаясь понять, что это было? Какому явлению она только что стала свидетельницей? Больше десятка детей и ни одной покупки! Разве такое возможно? Но гораздо хуже было то, что школьницы успели учинить в магазине настоящий разгром. Понурившись, Холли двинулась вдоль полок. Она как раз переставляла на прежнее место банку с шоколадными мышками, когда ее взгляд случайно упал на коробки с дорогими шоколадными наборами.

– Нет, это просто невозможно!

Если бы она в течение трех последних часов не возилась, переставляя на стеллажах сосуды и коробки с конфетами, она бы, может, ничего и не заметила. Или, по крайней мере, усомнилась бы в том, что видит собственными глазами. Но сейчас она с первого взгляда поняла, что у нее украден самый дорогой товар – исчезли по крайней мере два самых больших шоколадных набора! Снаружи донесся сдавленный смех, и Холли разъярилась:

– Ах вы, сволочи! Маленькие ворюги!

С громкими криками она выбежала на Хай-стрит. Противные девчонки уже успели отбежать от магазина, но все еще находились вполне в пределах слышимости.

– Эй, вы! Немедленно вернитесь! Я сказала, вернитесь сию же минуту!

Одна-две оглянулись через плечо, прыснули со смеху, и вся группа бросилась бежать. Холли попыталась их догнать и сразу же поскользнулась. Но не могла же она допустить, чтобы воришки удрали, украв самые дорогие конфеты! Нет, ни в коем случае! Холли по-настоящему не бегала, наверное, с тех пор, как ее в прошлом июне в полумиле от дома застигла гроза. Но сейчас собственная неловкость ее не останавливала. Стиснув зубы, она рысью понеслась по улице; казалось, сама земля все быстрей и быстрей вертится у нее под ногами.

Не будь она настолько возбуждена и возмущена, она бы, конечно, сразу вспомнила расположение улиц и домов, а также лабиринт узких тропинок и проходов, который, разумеется, был известен лишь местным – туристы о нем даже не подозревали, как не знали они и о существовании узких боковых улочек и переулков, где вдруг напрочь исчезали не только тротуары, но и мостовые. Однако в данный момент Холли владел гнев, а потому она совершенно не заметила, что вокруг нее улица с весьма мощным и активным дорожным движением, а тротуары забиты людьми, и многочисленные машины то въезжают на парковки, то выезжают с них, поскольку наступило время ланча. Обо всем этом Холли забыла и осознала свою ошибку, лишь когда на полном ходу выскочила на проезжую часть и тут же угодила под чей-то велосипед.

Глава десятая

Холли так сильно хотелось догнать противных школьниц, укравших дорогие наборы шоколадных конфет, что она, забыв об опасности и не повернув головы, ринулась через улицу. Периферическим зрением она успела заметить сверкающие ручки велосипедного руля и желтый шлем на голове у велосипедиста, но все это было уже так близко, что избежать столкновения оказалось невозможно. Она еще толком не поняла, что произошло, перед глазами еще стояли вытаращенные глаза незнакомца и его разинутый в крике рот. Затем все происходило как в замедленной съемке. Холли открыла было рот, готовясь закричать и понимая, что сейчас он в нее врежется, но он в самый последний момент ухитрился резко свернуть в сторону и с силой нажать на тормоз. От ужаса замерев на месте, как суслик, Холли увидела, как велосипед сперва сильно накренился, а потом с грохотом рухнул на землю вместе с водителем. При этом заднее колесо проехало прямо по ее ступне, и ей показалось, будто ногу из-под нее кто-то выдернул. Каким-то чудом Холли удалось сохранить равновесие, хотя кости пронзила острая боль. Впрочем, через несколько секунд она взяла себя в руки и аккуратно пошевелила травмированной ступней.

– Какого черта?! И о чем вы только думали?!

Холли едва успела осознать, что с ней произошло, а велосипедист уже вскочил на ноги и набросился на нее. Его рубашка с длинными рукавами была сильно порвана на локтях.

– Вы же могли погибнуть! И меня заодно погубить! А если бы по встречке машина ехала? Или маленький ребенок на велосипеде?

– Я… я… – Потрясение было настолько сильным, что связная речь оказалась для нее недоступна. – Извините. Ох, извините! Я не… я как-то не подумала…

– Ну, это-то совершенно очевидно.

Когда Холли начала понемногу приходить в себя, то сумела разглядеть, что у незнакомца порвана не только рубашка, но и брюки, и вдоль всей штанины красуется здоровенная прореха, а светлая материя быстро темнеет, впитывая сочащуюся кровь. Невольно прижав пальцы к губам, она в ужасе спросила:

– Вы ранены? Вам больно?

– Больно! Вы что, меня не слышали? Я же сказал: вам сильно повезло, что вы никого не убили. Тут дети на велосипедах ездят.

– Я… я… – Холли готова была расплакаться.

– Вы представляете угрозу для людей, – презрительно бросил он, изучая свою испорченную одежду.

– Что тут происходит? Что случилось?

Только тут Холли, посмотрев вокруг, увидела, что рядом с ними уже собралась небольшая толпа. Оттуда вынырнул молодой мужчина на вид лет под тридцать со светлыми, цвета сухого песка волосами и серыми глазами, которые, впрочем, яростно вспыхивали при каждом взгляде на велосипедиста.

– О, у нас все просто великолепно! – Велосипедист закатил глаза. Появление сероглазого молодого человека явно не вызвало у него ни капли энтузиазма. – Именно этого мне сегодня и не хватало. И хотя тебя, Кэверти, это совершенно не касается, я все-таки скажу, что эта дура, черт бы