Квартира 28 - Юлия Александровна Волкодав

В ванной комнате, под зеркалом, хранятся ещё две волшебные коробки. В одной лежит всё для вышивания: разноцветные нитки, иголки разных размеров и платочки, на которых синими чернилами нанесены узоры. Некоторые узоры наполовину уже вышиты, и Лиля объясняет, что это вышивала моя мама, когда была маленькая. Разумеется, мне хочется быть как мама, и мне тоже интересно превратить синие цветочки в разноцветные. Я тут же заявляю, что хочу научиться вышивать. Лиля со вздохом идёт за очками, вдевает нитку в иголку, показывает мне, как делать стежки.

Да уж… Один стежок худо-бедно получается сделать, потом ещё один. Но чтобы вышить хотя бы один цветочек, надо провозиться целый день. А я уже устала! Иголка колет пальцы, никак не хочет ровно прокалывать синюю полоску. Узелки на нитке не завязываются. А если нужно цвет нитки поменять, вообще катастрофа. В общем, я складываю всё это хозяйство обратно в коробку и убираю на место. Не самая интересная игра. То ли дело пуговицы!

Вторая коробка под зеркалом в ванной – с пуговицами. Лиля говорит, что раньше одежду не покупали на рынке, а шили сами, поэтому собирали пуговицы. Если где-то она видела красивые пуговицы, то тут же их покупала и складывала в эту банку. Но потом пришла перестройка, потом родилась я, одежду шить больше никому в голову не приходило, и мне досталась целая банка сокровищ.

Пуговицы – это еда! Не для меня, конечно, а для кукол. Надо взять банку с пуговицами, перевернуть её на диван, добавить пару маленьких кукол и играть в кафе или столовую. Вот эти большие синие пуговицы – тарелки. На них надо положить маленькие зелёные пуговицы и совсем крошечные красные – конфеты. А ещё можно открыть булочную и продавать круглые пуговицы с олимпийским мишкой, пряники. Пуговицы с олимпийским мишкой у меня самые любимые. Они красивые, их много, и мишка же! А я ведь ещё даже не предполагаю, как много в моей судьбе будет значить олимпийский медведь.

Но самая интересная коробка хранится у Миши в тумбочке. К Мише в тумбочку лазить нельзя, но за коробкой со значками можно. Что я и делаю регулярно. Потому что в этой коробке олимпийских медведей – завались! Целая семья: мама-медведица (большой олимпийский мишка), папа-медведь (ещё один большой мишка) и их многочисленные дети, большие, средние и маленькие. Один даже боксом занимается, всегда ходит в боксёрских перчатках. Есть значки с едой, есть значки с мультиками – они выполняют роль телевизоров, которые смотрит семья медведей.

Надо заметить, что все роли у меня чётко распределены: кто еда, кто телевизор, а кто – мама-медведица. И никаких изменений я в привычном сценарии не люблю. Каждый день, решая, во что поиграть, я просто выбираю коробку и играю по когда-то придуманным мною же правилам. Но однажды всё меняется.

– Что ты всё одна и одна, – вздыхает Лиля. – Одна играешь, одна читаешь. Надо же и с другими детьми общаться. Сегодня к тебе в гости придёт Даша, поиграете.

Какая ещё Даша?

– Из нашего двора, – поясняет Лиля.

Кажется, я видела её пару раз, когда мы гуляли с Лилей. Тут надо пояснить, что одну меня во двор никогда не выпускают. Гулять во дворе можно только у «тех» бабушки и дедушки, и там я играю с местными детьми, знаю их по именам, с некоторыми даже дружу, а ещё тайно влюблена в Сашку Леонова, но это большой секрет. А во дворе дома, в котором расположена квартира двадцать восемь, вообще гулять не принято. Тут живут большие начальники и их дети, и им как-то, видимо, во дворе не гуляется.

Когда на пороге появляется Даша, я не знаю, как себя вести. Наверное, надо радоваться – теперь мне есть, с кем поиграть. Но проблема в том, что мне не хочется играть с кем-то, я отлично играла одна. Тем более, что сегодня я как раз достала любимую коробку, со значками, только-только откопала в куче непонятных значков «ГТО» и «Город-герой Севастополь» всю медвежью семью, и собиралась в очередной раз рассказать самой себе историю, как старший брат-боксёр уехал на соревнования, а вся семья его ждала и пекла пирог с малиновым вареньем. Ничего другого они обычно не пекут, потому что значков с едой у нас мало. Я бы с удовольствием взяла пуговицы, но смешивать содержимое разных коробок нельзя.

Даша неуверенно садится ко мне на диван.

– Привет! Во что играешь?

Не видно, что ли? В значки. Вздыхаю и начинаю объяснять. Про семейство медведей, про брата-боксёра.

– А давай… А давай у них свой бизнес был! – вдруг предлагает Даша.

– Чего? – не понимаю я. – А что это?

– Ну смотри, вот ты говоришь, что эти значки с мультиками – это телевизоры, да? Давай они будут телевизорами торговать. Точка у них, понимаешь?

Ничего я не понимала. Какая точка? Почему точка?

– А вот этот, который в перчатках боксёрских, он рэкетир. И он типа на них наехал.

– На чём наехал?

– Ну, просто наехал. Чтобы они ему денег заплатили.

Дашу всё больше и больше увлекает придуманная история. Но играет она одна. Я сижу, смотрю, как старший брат моего медвежьего семейства стал каким-то непонятным рэкетиром и на кого-то там наехал, хотя у него даже машины не было. Как папа-медведь торговал телевизорами в какой-то точке. А дети-медвежата были совсем не его детьми, а просто покупателями, которые выбирали телевизор. И мне совсем не интересно. И Даша мне не нравится, потому что она неправильно играет.

А потом за Дашей приходит её мама.

– Хорошо поиграли? – спрашивает она. – Спасибо вам, Лилия Марковна.

Лиля степенно кивает с видом королевы, принимающей заслуженный комплимент. И я понимаю, что Дашу просто некуда было деть. Как меня в прошлый раз, когда меня оставляли у тёти Нелли, бабушки Илоны. И я, наверное, тоже в игрушки Илоны играла неправильно, только Илона тогда этого не видела.

Лиля закрывает дверь и заходит в зал, где я сижу и складываю значки в коробку.

– Понравилось играть с Дашей? – спокойно спрашивает она.

– Нет.

– Почему?

Я пожимаю плечами: я ещё не могу объяснить, что у меня свои истории, которые я хочу рассказывать по-своему. Но Лиля что-то понимает и только вздыхает:

– А ведь через год в школу. Что делать-то будем…

Проводы зимы

Может создаться впечатление, что я очень смелая девочка, не боюсь никого и ничего, за словом в карман не лезу, и вообще могу пластмассового Росинанта на скаку остановить.