Квартира 28 - Юлия Александровна Волкодав
– Вот и замечательно! – говорит Люся. – Беги, ручки помой, а то ты вся в земле. Дедушка там как раз поливает.
Я бегу на другой конец дачи, чтобы Гена полил на меня из шланга тёплой водой. А когда прибегаю обратно, вижу, что в середине клумбы торчит сорняк! Зелёный сорняк с двумя листиками. Большой такой! Как он успел вымахать? Меня не было-то пять минут. Безобразие какое-то! Надо быстрее его выдернуть, пока Люся не увидела. А то помогла бабушке, называется.
Я дёргаю сорняк и кидаю его в общую травяную кучу. А через минуту возвращается Люся с лейкой в руках.
– Ну вот, сейчас мы наш цветочек польём и… А где цветочек?
Нет тут никаких цветочков. Сорняк был, а цветочков я не видела. Так я Люсе и объясняю.
– Юля! Это не сорняк!!! Это и был цветочек!
Да какой же это цветочек! У цветочка бутон должен быть, красивый! Красный там или синий, может, даже оранжевый. Что я, цветочков не видела? А когда просто листики, то это сорняк!
– Да вот же наш цветочек! – Люся достаёт сорняк из общей кучи. – Я его только посадила, пошла за лейкой, чтобы полить…
– Ну, давай его обратно закопаем, – предлагаю я, совсем уж растерявшись.
– Что у вас за шум, а драки нет? – интересуется Гена, подходя к нам.
– Вот, полюбуйся на свою внучку! Вырвала цветок, приняв его за сорняк.
Гена смеётся.
– Прав был старик Мичурин. От осинки, как говорится, не родятся апельсинки.
– Что?
– Да мамку твою вчера тоже послали укропа к салату нарвать. А она нам всю ботву у морковки повыдергала.
И снова смеётся. И я понимаю, что агрономом, как «те» бабушка и дедушка, мне не быть. Наверное, попробую стать врачом, как Лиля. Или писателем, как Миша. Там хоть какие-то шансы есть.
Крёкшинская каша
Я очень люблю читать книжки. И разглядывать картинки в книжках. И даже играть с книжками. Книжек у нас дома очень много: у меня своя библиотека, у Миши своя. Но он охотно делится: с его полок можно снять любую книжку и начать читать. Плохо только, что его книжки почти всегда без картинок. А мои с картинками, но я их быстро прочитываю, потому что они всегда тоньше. Поэтому я радуюсь каждой новой книжке, которую мне дарят. Например, я очень обрадовалась, когда папин лучший друг, придя к нам в гости, подарил мне «Красную шапочку» с цветными картинками. Я старательно прочитала всю историю, рассмотрела все картинки и даже немного с ними поиграла. Потом папин друг снова пришёл к нам в гости и… снова подарил мне «Красную шапочку». С точно теми же картинками. Я, конечно, удивилась, но сказала «спасибо», книжку на всякий случай ещё раз перечитала, картинки рассмотрела и даже немного с ними поиграла. Когда папин друг пришёл в третий раз… Я спросила у мамы, часто ли он будет к нам ходить, потому что «Красная шапочка» мне изрядно надоела. Мама сказала, что часто, но в следующий раз он принёс мне «Золушку». А потом переехал к нам жить вместо папы и стал моим отчимом и крёстным. Но это уже другая история.
Не помню, кто подарил мне книжку про Льва Толстого, но она оказалась очень интересной. В ней рассказывалось, как Лев Николаевич жил в Крёкшино, а дети, герои книжки, бегали к нему в гости есть пшённую кашу и играть в бирюльки.
Сначала меня бирюльки привлекли. Они так подробно описывались – да и фотографии в книжке имелись – что я просто загорелась бирюльками. Бирюльки – это же те самые маленькие игрушки, которые я обожала. Маленькая посуда для куколок, только без куколок. И играть ими надо было с помощью специальных крючков.
Я умоляла Мишу и Лилю купить мне бирюльки, но они только руками разводили: то во времена Толстого делали, сейчас такое не продают. Тогда я собрала всю самую маленькую кукольную посуду, какая имелась, и играла в неё как будто в бирюльки.
Потом глава про бирюльки мне наскучила, и я переключилась на следующую. Там Лев Николаевич угощал детей пшённой кашей, которую дети называли «крёкшинской», потому что дело происходило в Крёкшино. По каше у нас Лиля главный специалист, так что я взяла книгу, открыла на нужной странице и пошла к ней.
– Вот такую кашу хочу!
Лиля взяла очки. Взглянула на картинку. Пробежала глазами текст.
– Пшённую?
– Нет! Крёкшинскую!
Лиля быстро всё поняла.
– Хорошо, больше никакой пшёнки. Будем варить только крёкшинскую.
На следующее утро у меня в тарелке с котиком лежала жёлтая каша, посыпанная сахаром и растекающаяся по краям кусочком сливочного масла.
– Пшённая? – подозрительно спросила я, водя по каше ложкой.
– Бог с тобой! – всплеснула Лиля руками. – Настоящая крёкшинская!
– А, ну другое дело.
С тех пор она ни разу не варила пшённую кашу, исключительно крёкшинскую. И я не варю. А крёкшинскую очень уважаю. Как и Льва Николаевича. И бирюльки себе купила, в шкафу стоят. Их снова начали делать и продавать. Только играть теперь почему-то некогда.
Волшебные коробки
В квартире двадцать восемь хранится много сокровищ. Главная сокровищница – это «ниша», большой встроенный шкаф в прихожей. Вообще-то их два, но во втором висит одежда и стоят коробки с ботинками, ничего интересного. А вот первый! Настоящая пещера Али-Бабы. Там две полки моих книжек, два мешка с игрушками, коробка с конструктором, картонный домик, пластмассовый Росинант, на котором я перестала кататься с тех пор, как в нашей истории любви с Дон Кихотом случилось похолодание.
В нишу можно залезать только с кем-то из взрослых. Ну, потому что иначе я вытащу все сокровища сразу и начну в них купаться, как Скрудж МакДак, а у Миши потом сердечный приступ, у Лили нервный срыв… Но волшебные коробки из других мест можно доставать самостоятельно. Только важно потом, поиграв, класть их на место. А волшебных коробок по дому разложено немало!
Например, на пианино стоит белая шкатулка, в которой живут крошечные куколки. Они настолько маленькие, что у меня с трудом получается держать их в руках. Одна в зелёном пальто стоит, засунув руки в карманы. Вторая, в розовом комбинезончике, сидит, и лицо у неё замотано шарфом. Третья, в белом платье, тоже сидит. Не очень удобно, что они в разной по сезону одежде – надо же понимать, в лето мы играем или в зиму. Но что поделать, снять одежду нельзя, приходится что-то выдумывать. Этими куколками можно играть только отдельно ото всех остальных игрушек и потом
