Квартира 28 - Юлия Александровна Волкодав
– Лёвка-Паганини, если разозлится, он своею скрипкой всех с ума сведёт, – надрывается Вилли Токарев.
И я упоённо изображаю «Лёвку-Паганини», играющего на скрипке, и вообще разыгрываю драму в лицах. А может, и комедию, потому что Миша и Лиля как-то странно подхихикивают.
– Зачем ты ей дал эту пластинку? – возмущается Лиля на словах «каждой на прощанье плитку шоколада – пососать полезно сладость перед сном». – Это же ужасно!
– Я ничего не давал! Мне Вилли Иванович её подарил, когда на гастролях был у нас, ну я домой и принёс, – пожимает плечами Миша. – Пусть слушает. Формирует вкус.
– Да уж, она сформирует вкус!
– Ничего страшного, Высоцкого она тоже слушает.
И Высоцкого, и Петра Лещенко, и Вертинского, и Джо Дассена. Но последних троих я пока не очень понимаю. А Токарев доступный, и мотивы у него весёленькие.
– Тебе надо концерты давать, – в шутку говорит Миша. – Ты подготовься, афишу нарисуй. Чтобы всё по-настоящему было.
Точно! Отличная идея! Я тут же загораюсь и начинаю подготовку к своему первому в жизни сольному концерту. В качестве сценической площадки выбрана моя детская кровать с деревянными прутиками. Миша уже отвинтил половину прутиков, и одной стенки у кровати нет. Поэтому на ней очень удобно скакать как на сцене. Правда, она в последнее время стала подозрительно потрескивать, и Лиля говорит, что мне пора переезжать на диван. Диван у меня будет партером, туда мы посадим зрителей. Музыка у меня готова, репетировать особо и не надо – я и так каждый день репетирую.
Миша выдаёт мне старую афишу какого-то концерта. У неё обратная сторона белая, и там можно нарисовать, что хочешь. У Миши таких афиш завались. Три рулона в тёмном шкафу стоит, и ещё пара штук на кухне висит. Я люблю разглядывать афиши, особенно цирковые: с тиграми, эквилибристами, жонглёрами.
Но пока я беру обычную концертную афишу, переворачиваю и пишу печатными буквами на обратной стороне программу своего концерта. Имена переписываю с пластинок, а вот с остальными словами немножко сложнее. Но я очень стараюсь.
«Приглашаю на канцерт!
Канцерт состоица в зале севодня.
В праграме:
Вилли Токарев
Александр Малинин
Жанна Бичевская
Вячеслав Добрынин
Юля!»
И рядом ещё звёздочки рисую для красоты. Я недавно научилась звёздочки рисовать, и теперь леплю их везде, куда придётся. А тут, вроде как, и к месту.
Беру скотч, ножницы и приклеиваю афишу на двери в зал. Двери в зал со стёклами, поэтому на них удобно всякое клеить.
– Всё, готово! – отчитываюсь я Мише.
Он одобрительно кивает.
– Ну ты подожди, пока мама придёт. И тогда уже начинай концерт.
А я и не знала, что сегодня должна была мама прийти. Это же отлично! Ещё больше зрителей будет. Раз такое дело, конечно, подожду.
Мама наконец приходит. И сразу с порога видит мою афишу. Останавливается, читает. И начинает очень громко смеяться. Я удивлённо смотрю на неё, на афишу. Разве там есть что-нибудь смешное? У меня планируется серьёзный, между прочим, концерт. В программе и «Поручик Голицын», и «Кладбище Сент-Женевьев де Буа». Тут уж не до хиханек. Пытаюсь пояснить это маме.
– Да нет, – машет она рукой. – Я не про репертуар.
– А про что?
– Ничего. Ты, дочь моя, от скромности не умрёшь.
Я только плечами пожимаю. Что я такого написала-то?
Дача
У Люси и Гены есть дача. У Миши и Лили дачи нет. Точнее, Лиле на работе выделили какую-то землю, она пару раз туда съездила, даже заказала забор, заплатила за трубы, но на этом её дачный энтузиазм иссяк, и больше она там никогда не появлялась. А для Люси и Гены дача имеет особое значение. И если я приезжаю к ним летом, мы едем на дачу. А иногда мы там даже живём.
Дача называется «обкомовской». Я понятия не имею, что значит это слово, но, судя по уважительной интонации, что-то очень хорошее. С дачей связано множество удивительных историй, которые я не помню, но в которых я каким-то волшебным образом участвовала. Гена говорит, это потому что я была совсем маленькой. Например, на даче водятся змеи, и папа героически спас меня от змеи. Я лежала в кроватке, а змея подползла ко мне близко-близко. Я решила, что с новой шевелящейся игрушкой было б неплохо поиграть, и попыталась змею схватить. К счастью, в комнату вошёл папа, который имел собственный взгляд на ситуацию. Он героически прогнал змею, а потом рассказывал эту историю при каждом удобном и неудобном случае.
На даче есть подвал, в который можно спуститься через люк в полу. Мне очень интересно, как можно открыть кусок пола и обнаружить под ним проход в ещё одну комнату. Но меня туда не пускают и даже рядом не разрешают стоять, потому что я могу свалиться вниз и сломать себе что-нибудь.
Самое интересное на даче – это сад. На деревьях растут яблоки и алыча, на кустах – малина, на грядках – клубника. Но есть ничего нельзя, потому что всё должно «поспеть». Маленькое зелёное яблочко только кажется настоящим, но, если его укусить, будет кисло и невкусно. Поэтому каждое утро я встаю и первым делом направляюсь в сад узнавать, не поспело ли чего-нибудь за ночь. А оно никак не поспевает. Зато фрукты с рынка всегда спелые и вкусные. И тогда непонятно, зачем сажать то же самое на даче? Я как-то озвучила свои сомнения: мама тяжело вздохнула и сказала, что абсолютно со мной согласна.
Но Гена и Люся любят возиться на даче. Они постоянно что-то сажают, копают, поливают, выпалывают. У Люси на даче даже цветы растут, хотя их и не едят.
– Соседка дала мне очень красивый цветочек, – говорит Люся. – Посадим его вот сюда. Только сначала надо сорняки повыдергать.
– Я буду помогать! – тут же вызываюсь я.
Люся одобрительно кивает и показывает мне круглую клумбу, которую надо избавить от сорняков. Я радостно берусь за дело. Полоть я умею, выдёргивать траву легко, особенно после дождя. Когда Люся
