Перечная мята - Пэк Оню

– Алло.

Из трубки послышался знакомый голос:

– Почему не отвечаешь? Ты знаешь, сколько раз я тебе звонила? Куда ты ушла, даже не дождавшись конца службы?

Тетя говорила укоризненно, и все-таки в ее тоне слышалось облегчение от понимания, что Хэвон в безопасности.

– Если куда-то уходишь, надо предупреждать. Я уже думала, что-то случилось. Дома поговорим. Скажи, где ты. Я сейчас приеду за тобой, будь там. Чивон… Тебе уже не десять лет, а ты все так же заставляешь маму волноваться?

У Хэвон была жизнь. Были планы на выходные, были встречи, были родные, которые переживали бы, если бы она вдруг пропала. У нее было чем дорожить, даже если сама она этого не осознавала. Она умела жалеть себя, хотя, похоже, не понимала и этого. Постоянно повторяя, что у нее все плохо, она не замечала, с каким трепетом относится к жизни, как ее любит. Чем больше я узнавала нынешнюю Хэвон, тем яснее становилось, насколько убога моя собственная жизнь.

– Поехали?

Хэвон кивнула. Мы ждали автобусы, каждая свой, на безлюдной остановке в незнакомом районе. Я увидела, как мой автобус подходит первым.

– Я пошла. Еще увидимся, Ким Хэвон.

Кажется, она хотела что-то сказать, но я поспешила встать и уйти, чтобы не слышать.

– Сиан…

Хэвон опустила голову. Она заметно нервничала. Я молча смотрела на нее, и она наконец заговорила.

– Знаешь… Может, нам стоит перестать вот так встречаться? Мне тяжело видеть тебя. Я чувствую вину, и мне… как-то не по себе.

– Правда?

– Прости.

Автобус остановился передо мной, двери открылись, но я не смогла войти. Водитель бросил на меня взгляд, затем закрыл двери и уехал.

Даже если бы Хэвон ничего не сказала, по ее лицу все было понятно. Эти встречи не шли нам на пользу. Стоило мне просто назвать ее имя, и она резко напрягалась. Стоило задержать взгляд – опускала голову, будто не могла смотреть мне в глаза. Еще неделю назад все было иначе, она рассказывала мне обо всем, доверяла, но теперь я-настоящая ее тяготила.

– А я все равно хочу тебя видеть.

Я понимала, что ставлю ее в трудное положение, и оттого эмоции переполняли меня. Хэвон опустила взгляд и принялась носком кроссовки подталкивать камешки, разбросанные по асфальту, друг к другу. Тротуар был сильно разбит, казалось, что здесь опрокинется и упадет даже инвалидная коляска, не говоря уже о здоровом человеке. Я молча присоединилась к ней и тоже начала спихивать камешки к обочине. Хэвон тихо спросила:

– Что мне сделать, чтобы ты больше не приходила ко мне?

У меня подкосились ноги. В попытке сохранить равновесие я наступила на горку камней в виде маленькой башенки, и они тут же разлетелись в разные стороны. Это был уже перебор. Мимолетное сочувствие, которое я испытывала к Хэвон, испарилось мгновенно. Если она может так прямо говорить, что ей некомфортно, то и мне нет нужды беспокоиться о ее чувствах.

– Что я такого тебе сделала?

– Нет-нет, ты ни в чем не виновата. Дело вообще не в тебе, просто мне тяжело. Прости меня, правда. Когда я вижу тебя, мне вспоминается прошлое. И чем больше я узнаю, тем сильнее чувство вины.

Я никогда не рассказывала ей подробностей. Было даже забавно – она почему-то решила, что уже знает достаточно! Мне захотелось показать, что все, что она видела, – лишь малая часть, даже часть части.

– Окей, – мое согласие прозвучало легко, и Хэвон удивленно распахнула глаза.

– Правда?

– Раз уж тебе так неудобно, что я могу с этим сделать? Но перед тем, как все закончить, выполни одну мою просьбу.

– Просьбу? – задумалась она, а затем медленно кивнула. – Хорошо.

– Что угодно?

– Да, что хочешь. Если это в моих силах, я сделаю.

– Тогда слушай. Только ты можешь это сделать.

– О чем ты?

Мне вспомнилась VR-комната и то, как я без колебаний расстреливала зомби из автомата. В тот миг я поняла, что во мне уже давно кипит больше ярости, чем нужно, чтобы застрелить кого угодно и когда угодно. На этот раз я выстрелю в Хэвон.

Мысль казалась импульсивной, но эмоции меня не захлестывали, мой разум был яснее, чем когда бы то ни было. Я понимала: она боится, что о ней снова заговорят, что ей придется терпеть людское презрение. О, как хорошо я это понимала! Впервые я почувствовала, что наконец-то знаю, что делать.

Может, на самом деле все это время я спала. Вместе с мамой.

Глава 10. Хэвон

– 1 —

– Большинство пациентов в вегетативном состоянии дышат сами, потому что ствол их мозга все еще функционирует. Но у мамы дыхательная функция нарушена, без аппарата ей трудно. Если перекрыть подачу кислорода, за первые полчаса ничего не случится, но дольше часа она не протянет.

Хэвон посмотрела на Сиан в замешательстве.

– О чем ты вообще говоришь?

– Ты прекрасно все поняла. Зачем притворяешься, что нет?

– Ты думаешь, это нормально? – в ужасе спросила Хэвон. Верить услышанному она не могла и не хотела.

– А если и ненормально, что с того?

Хэвон показалось, что Сиан сошла с ума. Словно из нее вылетела какая-то важная деталь, скреплявшая ее личность, и теперь она со скрежетом рассыпается.

– Сиан… Что с тобой? Мне страшно.

К остановке подъехал автобус, и Хэвон хотела было воспользоваться моментом, чтобы покинуть Сиан, но та крикнула:

– Твои друзья ведь до сих пор не знают, да?

– О чем?

– О том, что твое настоящее имя – Ким Хэвон.

– Вы будете садиться? – спросил водитель, и у Хэвон не осталось выбора, кроме как позволить ему уехать.

– О том, что твоя мама была той самой «разносчицей заразы под номером N». О том, что из-за вашей семьи закрыли весь Кансон-гу.

Хэвон растерянно пробормотала:

– Э-это… и что?

– Никто ведь об этом не знает. Никто.

Хэвон побледнела от ужаса. Это же худшее, что может случиться! Сиан… Сиан просто ужасна!

– Ты собираешься это раскрыть?

– Как ты думаешь?

– Нет же? Ты же не станешь…

– Все зависит от тебя.

У Хэвон потемнело в глазах. Прошли годы, но воспоминания об унижениях, которые ей пришлось пережить, были до сих пор живы. Родители потеряли работу, и это было лишь началом. В местном сообществе распространили их адрес, обычные маршруты, подробности повседневной жизни и настоящие имена. В академии заразились десятки учеников, и родители грозились подать