Счастливый хвост – счастливый я! - Ирина Всеволодовна Радченко
И к лету у них с девочкой уже и вправду появился холодильник, а еще – собранное из деталей радио и даже проигрыватель, на котором крутились пластинки на их свадьбе, на которую они даже позвали того злого начальника, который к лету подобрел и подарил их котенку, за полгода выросшему во вполне взрослого красавца-кота породы британская короткошерстная, пахнущий мятой мячик, который привез из турпоездки в Болгарию.
Свадьбу они отпраздновали восемнадцатого июня, а восемнадцатого марта, ровно через девять месяцев, у них родился сын – это с ним отец не угадал, думая, что будет девочка. Девочка у них родилась через три года – и конечно, отец был уверен, что в этот раз будет точно мальчик. Но мальчик, уже третий ребенок, братик старшего, родился еще через три с половиной года. Самым же болезненным из детей при этом был как раз старший, первенец, и однажды у него случился такой озноб после простуды, что ни таблетки, ни растирания спиртом не могли согреть ребенка, – и тогда в лечение вдруг вмешался тот самый котенок – конечно, не котенок, а уже здоровенный котище, на которого хозяин дома ворчал и даже ругал каждый раз, когда кот нагло делал свои дела не в лоток, а почему-то рядом со входной дверью, будто испытывал терпение хозяев, – но говорят, это обычное дело у наглых британцев. И вот этот негодяй-кот вдруг забрался под одеяло к младенцу и прижался к нему так тесно, что никто его не стал прогонять, – и у мальчика внезапно упала температура, он согрелся, перестал плакать и уснул, порозовев и засопев как совсем здоровенький ребенок.
После этого, конечно, никто больше не ругал кота за любые его пакости – кто же попрекнет спасителя и исцелителя.
Через много лет тот болезненный мальчик, теперь вполне здоровый мужчина, увидит зимой на улице мерзнущего котенка, почти бесшерстного и голодного, и возьмет его к себе домой. Когда котенок вырастет, он окажется красавцем породы британская короткошерстная.
Однажды отец выросшего мальчика, тот самый рукастый техник-связист, теперь пенсионер, увидит кота в видеотрансляции своего сына (теперь, чтобы поговорить друг с другом, не нужны дежурные операторы, достаточно запустить нужный мессенджер) и удивится, сказав, что его кот – точь-в-точь тот котище, который когда-то спас ему в младенчестве жизнь, даже кончик уха такой же надломленный. «Жаль, – сказал он, – этого персонажа не может увидеть твоя мама, та самая девочка из жаркой республики, она была бы рада встретиться с этим хулиганом, близнецом нашего с ней котенка. Ты только не ругай своего наглеца, – сказал сыну отец-пенсионер, – эта порода гордая и строптивая, но с ними как-то уютно и надежно, они не предадут».
И я, старший сын той девочки и ее нежданного спасителя, моего отца, конечно, не ругаю нашего кота, который, как и его предшественник, нагло игнорирует лоток. Что бы я ни предпринимал, кот все равно поступает каждый раз по-своему, а мне остается лишь терпеть такое его поведение.
Ведь у наглых британцев, говорят ветеринары, это обычное дело.
Яна Миа. Планерка
Всем котам, которых я любила
– Томас, какой отпуск? Какой клуб, я тебя спрашиваю?! Ты же кот!
– И что-у? Котам не положен отпуск? Где-у такое прописано-у?
Планерка в утро понедельника – сама по себе то еще развлечение. Планерка в утро понедельника, которая начинается со скандала, – будет сниться в кошмарах ближайшие девять жизней. Ну, как минимум восемь – точно.
Каждое утро понедельника в Кошачьем отделе терапии и комфорта – сокращенно КОТиК – начиналось одинаково. Работники Душевной канцелярии делились у кулера сплетнями, собранными за неделю у людей, жаловались на «хозяев» и ждали новых назначений. Сегодняшнее утро тоже проходило по канонам этой непризнанной традиции.
На огромном подоконнике растянулся Воланд – смазанный солнечным светом, будто сливочным маслом. В густые и черные волосы тут и там прокралась седина: ему давно пора на пенсию или хотя бы на офисную работу в Канцелярию, но он из раза в раз возвращался в кошачью форму и подолгу нес свою службу рядом с людьми. Часы на руке Воланда разбрасывали солнечные конфетти, за которыми охотился Матисс – рыжий, кучерявый и слегка косоглазый. Ему лет, конечно, поменьше – и в канцелярских, и в кошачьих, – но все равно для беготни за осколками света он, нужно сказать, староват. Вот только кого это когда останавливало? Точно не Матисса, а Воланд – не зря же имя такое носит все кошачьи воплощения – только и рад раззадорить соседа по людской квартире.
– Ты на месяц ушел от семьи в какой-то клуб! Это возмурчительно! Ты же послан был души залечивать, а не сводить с ума своих «хозяев»!
– Но я же на-у-шелся… – Длинные седые усы Томаса чуть заметно подрагивали.
– Он просто дорогу домой найти не смог! – Лукум, который до этого ерзал на стуле, выдал тайну коллеги и тут же откатился к окну под аккомпанемент из шипения.
– То-у-же мне – друг! Чтоб тебя одним «вискасом» кормили!
– Тихо вы! – Руководитель КОТиКа Черныш устало потер шею и расстегнул ворот белой рубашки. – Томас, объяснительную все равно писать придется. Так что рассказывай, как дело было.
– Я просто-у выпрыгнул в окно-у – ну там птичек погонять, травку покушать. А там шум круго-у-м, я что-то-у испугался и побежал. Я сто-у-лько-у лет не выходил из до-у-ма! Ну и бегал, искал, нашел людей, которые меня погладили и покормили. Я же не знал, что это клуб. Там весело-у: мурзыка играет, все смеются, гладят меня. Ну я и остался – а куда-у идти было-у? Котам навигатор не положен!
– Семья твоя с ног сбилась, объявления расклеивала, плакала… Придется возмещать ущерб.
– У меня ничего-у нет!
Глаза Томаса блестели, но Черныша поддельными слезами не купить – слишком давно он заведует самым хитрым и изворотливым отделом Душевной канцелярии.
– У меня замурчательная идея появилась… – Театральные паузы – конёк Черныша.
– Только не говорите, что-у вы отправите в мою семью одного-у из этих блохастых бездельников!
Соперничество отделов – вечная история, и Душевную канцелярию – увы – она не обошла стороной. КОТиК то
