Квартира 28 - Юлия Александровна Волкодав
– Я хочу домой, – ною я уже который день.
– Скоро поедем, – вздыхает мама.
– Я сегодня хочу!
– Сегодня мы идём смотреть водопады! Представляешь, как интересно? Прямо с горы на тебя падает вода. В водопаде можно купаться!
Не очень представляю, но интересно. И мы идём. Идём очень-очень долго по огромным камням. Наконец доходим. Мама была права: с горы и правда падает вода. Но чтобы искупаться в водопаде, надо залезть на большой камень, а он скользкий. И вода в водопаде ещё холоднее, чем в море. Поэтому я в водопаде не купаюсь: я не могу залезть на скользкий камень и не хочу простудиться. Я стою в сторонке и смотрю, как все купаются, и мне грустно.
А потом мы идём обратно. Долго-долго. Вдруг сестра радостно вскрикивает и что-то поднимает с земли.
– Я деньги нашла! – кричит она. – Много! Кто-то потерял, наверное! Я теперь себе сколько хочешь шоколадок куплю!
Мне становится совсем грустно. И дело даже не в шоколадках, а в том, что я никогда ничего не нахожу. И плавать я не умею. И в водопаде я не искупалась. И ничего-то у меня не получается, когда рядом брат на шесть лет старше и сестра на четыре года. Мы снова идём. Я очень внимательно смотрю себе под ноги, чтобы тоже найти деньги. Потому что несправедливо, что только сестре везёт. И вдруг нахожу! Честное слово, я тоже нахожу деньги! И кричу об этом на весь Утриш.
– Да это у меня из кармана выпали! – возмущается сестра и начинает пересчитывать содержимое карманов. – Да, точно! Это у меня из кармана выпали, у меня не хватает теперь!
– Ничего не знаю, на земле валялись! – парирую я.
Я очень устала, поэтому шла самой последней. Ничего удивительного, что я нашла деньги, если они вывалились из кармана сестры. Если они вывалились… Возможно, мы просто снова шли мимо того же места, где кто-то потерял целый клад.
– Но они же мои! Они у меня упали!
– Я их нашла.
– Ну ладно же! Вот упадёт у тебя какая-нибудь игрушка, я сразу скажу, что она моя!
Говорю же, мы с сестрой не дружим. И не начнём, кстати, даже когда разница в четыре года перестанет иметь значение.
– Дети, давайте мы все деньги сложим вместе и поделим на всех, – устало говорит мама. – И на них будем покупать всем дополнительные шоколадки. Идёт?
Я пожимаю плечами и отдаю ей свои деньги. Как будто дело в шоколадках.
Когда мы возвращаемся из Утриша в наш город, я прошу сразу отвезти меня в квартиру двадцать восемь.
– Поздно уже, все устали, – возражает мама. – Лиля и Миша спят, наверное. Давай завтра мы тебя отвезём.
Но я начинаю реветь. Вот прямо в голос. Потому что сил моих больше нет. И мама покорно соглашается, и отчим делает круг по городу. Уже на подъезде к дому я вижу, что в квартире двадцать восемь горит свет. Лиля и Миша не спят. Они ждут меня. И я бегом бегу по лестнице на четвёртый этаж, к жёлтой деревянной двери, за которой целый мир под названием «детство».
Часть вторая. Школа
Фантики
– Завтра пойдём в школу, – говорит Лиля, озабоченно хмуря брови.
Я сижу за своим столиком, раскраску разукрашиваю. А тут вдруг новости.
– Опять на выборы? – уточняю я, отрываясь от своего занятия.
Но Лиля ещё больше хмурится.
– Нет, на собеседование с учительницей. Будем выяснять, можно ли отдать тебя в первый класс в апреле.
– Я считаю, что это неправильно, – подаёт голос Миша.
Он сидит в той же комнате, за своим столом, пишет книжку. Мы часто с ним вот так сидим, каждый своим делом занимаясь. Взрослые же люди.
– Вы лишаете ребёнка самого главного праздника!
– А что прикажешь делать, если в следующем году набора не будет.
– Пойдёт в другую школу.
– Нет, она не пойдёт в другую школу! Потому что в этой школе училась её мама, училась я, училась моя мама…
– Ну да, и эта школа – единственная во всём городе!
– Не единственная, но ты же понимаешь, что сначала в институт поступят её выпускники, а потом все остальные.
– Я учился в пятой школе, но представь себе, тоже как-то умудрился потом поступить в институт.
– Когда это было? При советской власти?
Они препираются, а я рисую. В школу так в школу. Всё вполне логично: мне на прошлой неделе исполнилось семь лет. А в семь лет люди идут в школу. К школе я давно готова. У меня есть рюкзак с собачками, есть ранец с космонавтами, есть пенал в виде огромного пластмассового карандаша, есть много ручек и фломастеров, а ещё тетрадки, альбомы для рисования, краски, кисточки, пластилин… Всё это богатство сложено в отдельный шкафчик и лежит там, сколько я себя помню. Потому что мама и Лиля знали страшное слово «дефицит» и скупали всё, что пригодится для школы, как только я родилась. У меня даже платье есть школьное, коричневое, с белым и чёрным передниками, и галстуки пионерские есть, три штуки. Только ни они, ни платье больше не нужны, потому что форму отменили и пионеров тоже. И теперь в школу можно ходить в чём угодно. Но платье-то уже купили, поэтому я собиралась пойти именно в нём. И с ранцем с космонавтами. Потому что на картинках в моих любимых книжках девочки ходили в школу именно так: в коричневых платьях, с бантами и ранцами.
– А ты мне банты завяжешь? – спрашиваю я у Лили.
– Обязательно, – вздыхает она.
Я не понимаю, зачем так расстраиваться.
На следующий день мы идём в школу. Я думаю, что там будет много разных детей, но мы заходим в совершенно пустой класс, где за большим столом сидит тётенька с фиолетовыми волосами.
– Познакомься, – говорит Лиля. – Это твоя будущая учительница, Галина Сергеевна.
Я смотрю на Галину Сергеевну, она смотрит на меня. Потом подсовывает мне книжку.
– Прочитай вот это предложение.
Я читаю.
– Вслух читай, – подсказывает Лиля.
А, так бы сразу и сказали. Меня дома ругали за чтение вслух, потому что мешала людям телевизор смотреть. Так это давно было, три года назад. С тех пор я про себя и читаю. Ну, вслух так вслух. Я начинаю читать, но
