Квартира 28 - Юлия Александровна Волкодав
Я беспечно киваю. На следующий день никто, конечно же, фантики не приносит. И на следующий тоже. Лиля ещё несколько раз про них спрашивает, а потом забывает. Но фантики – это же ерунда. А трансформеров мне, конечно же, купили. И троллей с цветными волосами тоже.
С чего начинается Родина
Всё в школе было бы хорошо, если бы дело ограничивалось одной Галиной Сергеевной. Она, конечно, женщина странная, и иногда начинает орать так, что брызгается слюной. Причём стоит она обычно как раз напротив среднего ряда, и мне с моей второй парты хорошо видно, как капельки слюны в солнечном свете летят на зелёный линолеум пола. Орёт она чаще всего на мальчишек, потому что они хулиганят, но иногда и на девчонок. На меня не орёт никогда, поэтому я смотрю эти показательные выступления как фильм ужасов. Вроде бы страшно, но ты как бы в стороне.
– Опять весь туалет обоссали! Ты у меня сейчас пойдёшь и будешь своим свитером пол мыть!
Я не очень понимаю, что произошло, потому что в туалет в школе вообще не хожу. Никогда. Ни при каких обстоятельствах. Ну потому, что четыре урока можно и потерпеть, а дом он вон, через дорогу. Я и в старших классах в крайнем случае добегу до квартиры двадцать восемь – за большую перемену вполне можно успеть, но в общественный школьный туалет не пойду. Лилино воспитание, да.
– Николаева, ты дура, и Ткачёва от тебя дури набирается!
Это она на девчонок, двух Маш. Маша Николаева рыженькая, веснушчатая и заводная. Маша Ткачёва бледненькая и тихая. Но они дружат и отлично проводят время вместе, катаясь по полу в коридоре. Пол в коридоре паркетный, и его регулярно натирают воском, поэтому кататься на нём одно удовольствие. Кто-то тянет тебя за руки, а ты катишься на коленках. Колготки, правда, от этого рвутся и пачкаются, вот Галина Сергеевна и ругается. Но Николаева сегодня в блестящих голубых лосинах, так что нет никакого смысла переживать и кричать.
– Почему ты не сделал домашнее задание, Кузнецов?
– Я не понял, как…
– Ты что, из детского дома? Ты сирота? У тебя родителей нет, чтобы помочь?
У Вовки Кузнецова есть только мама. Которая целыми днями работает, и ей некогда делать уроки с Вовкой. У Вовки не только папы нет, у него нет даже бабушек и дедушек. Что для меня совсем уж непонятно, потому что родители народ такой, странный, вечно где-то пропадающий. Но бабушка и дедушка-то должны быть, хотя бы по одной штуке!
Мне жалко Вовку, я даже думаю о том, чтобы ему помочь с домашним заданием, но не знаю, как предложить помощь. Потому что Вовка – самый отъявленный хулиган в классе и мальчик. Он же просто не станет со мной разговаривать. Так принято: мальчики не общаются с девочками, за исключением моего соседа Коли. Коле приходится общаться со мной, потому что мы сидим вместе. И иногда делим один учебник на двоих. Мне кажется, мы даже дружим, хотя иногда и начинаем возводить границы. Коля чертит на парте карандашом линию ровно посередине парты.
– Это твоя сторона, а это – моя. На мою не залезай!
– Больно надо было!
И демонстративно сдвигаюсь на свой край. Но уже на следующем уроке обнаруживается, что у Коли нет какого-нибудь учебника, и мы заключаем временное перемирие, пристраивая один учебник на середину.
Колю Галина Сергеевна тоже ругает. Ему обычно достаётся за очки. Коля очкарик, но иногда забывает очки дома. Вот как сегодня.
– Белов, ты опять без очков? – заводится Галина Сергеевна. – Где они?
– Дома забыл.
– Собирайся и иди домой за очками.
– Мне далеко ехать, – бормочет Коля. – На Кубанскую…
Коля – единственный из нашего класса, кто живёт так далеко, но добирается в школу самостоятельно. Я вон через дорогу живу, и то меня за руку водят. Машка Ткачёва в доме напротив моего живёт, её тоже мама водит. А Коля живёт на какой-то загадочной Кубанской, на которую надо ехать на автобусе, и добирается сам.
– Меня это не волнует. В следующий раз будешь внимательнее собираться.
И Коля уходит с уроков, чтобы отправиться домой за очками. Возвращается он только к последнему уроку. С очками, в которых сидит двадцать минут до звонка. То есть логики в действиях Галины Сергеевны, с моей точки зрения, не было никакой. Ну, у неё и четыре минус три получается пять, о чём тут разговаривать.
Так вот, к Галине Сергеевне ещё худо-бедно можно привыкнуть. Плохо, что она не единственный наш учитель. У нас есть уроки рисования, на которые мы ходим в другой класс к Марине Степановне. Марина Степановна молодая, весёлая, но орёт ещё больше, чем Галина Сергеевна. К тому же, у меня с рисованием совсем туго, поэтому я её уроки не люблю. Ещё к нам приходит Надежда Ивановна проводить уроки ПДД. Правил дорожного движения. Надежда Ивановна раньше работала в милиции, а теперь учит детей, как надо переходить дорогу. Но как переходить дорогу и с какой стороны обходить автобус и трамвай мы быстро выучили, поэтому всё остальное время Надежда Ивановна рассказывает нам страшные истории. Про то, как маленьких девочек, которые гуляют одни, ловят всякие нехорошие дяди. Что вот совсем недавно троих таких девочек нашли мёртвыми в канализационном люке, и все они были задушены проволокой.
Надежда Ивановна всегда очень подробно рассказывает свои страшные истории, а иногда даже показывает! Может взять у кого-нибудь с парты машинку и пару кукол и показать, как именно задавили детей, которые переходили дорогу не по пешеходному переходу. Поэтому Машку Ткачёву с уроков Надежды Ивановны мама всегда забирает. А мама Машки Николаевой даже однажды устроила скандал – кричала на весь коридор, что из-за этих уроков Машка не спит по ночам.
Странные они, конечно. Ну нашли трёх девочек в канализационном люке, ну и что? Не такая это страшная история, как про гроб на колёсиках, который едет по улице, например. Или как про чёрную руку, которая вылезает из стены. У Коли есть книжка страшных историй, он её иногда в класс приносит. И если Галине Сергеевне не хочется вести урок, а хочется попить чаю с учительницей из соседнего класса, она вручает книжку кому-нибудь, кто хорошо вслух читает, сажает его за учительский стол, а сама уходит. Как вы понимаете, читать про гроб на колёсиках чаще всего приходится мне…
Но самые ужасные уроки – это
