Пьянеть - Кирилл Викторович Рябов

— Может, мне тут посидеть, присмотреть за тобой?

— Я тогда уснуть не смогу. Ты лучше через час выгляни.

А все равно не спалось. Я лежал на спине и смотрел в потолок. Время от времени закрывал глаза, но снова видел потолок. Минимум три дня я буду выплывать из этого говняного болота. Но‚ скорей всего‚ около недели. Лицо будет заживать примерно столько же. Чтобы полностью прийти в норму‚ понадобится недели две. Павел был прав, звонить Веронике сейчас — несвоевременно. Но ждать неделю или две — глупо. Она решит, что я все это время синячил без продыху. Так не годится. Закинуть удочку надо уже сейчас. Да и вообще мне не терпелось услышать ее голос.

Я достал из кармана штанов телефон, который удивительным образом умудрился не разбить и не потерять. А вдруг она мне звонила? Нет, не звонила. Может, написала? Нет, не написала. Значит, ход за мной. Только сначала надо накатить. Все, что я недавно выпил, лишь улучшило на какое-то время состояние. Мне же нужны были радость, вдохновение, полет.

Я позвал Павла.

— Что такое, отец? Тебе плохо?

— Плоховато. Принеси мне сто грамм.

— Я дам тебе пятьдесят грамм через час. Точнее, через сорок пять минут.

— Сынок, дай мне сейчас сто, а следующие пятьдесят дашь через два часа. А возможно, я даже и не попрошу уже.

Конечно, я бессовестно врал.

— Не очень мне это нравится, — проворчал Павел.

Но принес. Я встал и выпил.

— Теперь ступай‚ мой мальчик.

Он вышел, я закрыл дверь и позвонил Веронике. Я ни в чем не был уверен. Ответит? Не ответит? Заблокировала меня? Не заблокировала? Или вообще ответит ее муж, если он есть. Поразмышлять я не успел. Вероника ответила сразу. Я заволновался и сказал:

— Как хорошо, что вы ответили!

— А с чего бы мне не отвечать?

— Мало ли…

— Между прочим, вы должны мне деньги или книгу. По идее, это я должна вам названивать и переживать, что вы не ответите. Я и собиралась попозже. Когда вы в себя придете. Как самочувствие?

— Более-менее. Только лицо разбил. Но скоро заживет. Хотел сказать вам спасибо, что не бросили меня и домой проводили.

— Ох, да! Грохнулись вы знатно. А потом плакали.

— Не помню.

— Плакали, плакали, еще как! Мне вас очень жалко стало. Хоть от вас и разило за километр.

— Я что-то говорил?

— Вы меня замуж позвали.

Проклятая водка не действовала как надо. Я страшно смутился. Будь я пьянее, спросил бы тут же, на какую дату назначено бракосочетание.

— Ну что вы сопите? — засмеялась она. — Не волнуйтесь, я вам отказала.

— Рад слышать, — пробубнил я.

— Говорят, рынок ваш закрывается.

— Да. Примерно через месяц. Надо успеть немного поторговать, а потом съезжать куда-то, книги вывозить.

— Жаль.

— Но вашу книгу я найду. И деньги верну. Нужно немного времени. Совсем чуть-чуть. У меня есть связи.

Тут я не врал.

— Что же вы сразу ими не воспользовались?

— Ну, я был в таком состоянии…

— Да. Это называется запой.

— Откуда вы знаете?

— Простите, сколько вам лет?

— Сорок два.

— Мы почти ровесники. Успела всякого повидать.

— Это вообще был первый и последний раз.

— Ну-ну.

— Я уже протрезвел и больше не буду пить. Сейчас немного приду в форму и займусь вашим делом.

— Что ж, рада слышать. Не люблю, когда меня водят за нос.

— Этого не будет!

— Хорошо, выздоравливайте!

Разговор прошел хорошо. Так я подумал. Лег на диван, подложил руки под голову и погрузился в мечты. Большей частью эротического характера.

Вскоре пришел Павел с бутылкой.

— Ты не спишь? Я подумал, что все-таки налью тебе сейчас. Но только пятьдесят грамм.

— Ты очень добрый, сынок!

— Да просто знаю, насколько водка важна.

Он налил мне пятьдесят, а себе полный стакан.

— Слышал, ты разговаривал с кем-то.

Я сел.

— Да! Я позвонил Веронике.

— Все в порядке?

— Еще бы! А когда добуду ей эту сраную книгу и верну деньги, все вообще будет отлично.

— После этого она с тобой и распрощаться может.

Я скуксился.

— Это мы еще посмотрим.

Выпили.

— Нужно срочно прийти в форму. Как можно скорее!

— Может, капельницу?

— А деньги есть? Лучше сэкономим. И потом, меня накачают феназепамом, янтарной кислотой, я сутки просплю, и, если не помру от инфаркта во сне, меня все равно будет колбасить. Это я проходил уже.

— Как скажешь, отец. Кстати, янтарную кислоту я купил. А еще изотоники, ноотропы, чтобы мозги твои поскорее на место встали. Ты не обиделся?

— Насчет мозгов? Так ты прав. Они давно не на месте.

— Еще кое-что. Ты не думал провести интернет? Компьютер у тебя есть, к нему бы еще интернет. Я хочу еще поиграть на бирже. Много там не заработать, но что-то можно, хоть какую-то мелочь. К тому же это хороший опыт.

— Вызову мастера. Только деньги нужны. Компьютер, кстати, сломан давно.

— Я его починил, фигня!

— Умница! Вот бы хорошо мне уже завтра выйти на работу и торгануть как следует. А?

Павел пожал плечами:

— Хорошо-то хорошо, но вряд ли сможешь так скоро.

— Посмотрим!

Но он оказался прав. На следующий день я не помышлял даже о небольшой прогулке во дворе. Не скажу, что это был самый тяжелый отходняк в моей жизни, но в топ-5 он точно попал. Павел потихоньку выдавал мне водку, сбавляя дозу. Также в ход пошли некоторые препараты. Изотоники и ноотропы неплохо помогли. Через четыре дня я был близок к приличной форме. Водку уже не пил, а только смотрел, как ее хлещет Павел, и чувствовал отвращение к ней и жалость к нему. Пусть для него она и была спасением. Меня беспокоило, что с ним будет дальше. Сможет ли он выдержать этот марафон в течение долгих лет?

На пятый день я поехал на рынок. Павел обнял меня на пороге и сказал:

— Прошу, не пей!

Я пообещал не пить и был решительно настроен сдержать обещание. Гриша удивился, увидев меня на рынке. Я заглянул к нему первым делом.

— Ба! — сказал он.

— Что — ба? Больше нечего сказать? Ни разу даже не позвонил. А если я умер?

— Ты еще всех нас переживешь. Как Павел?

— Хорошо. Пьет и познает науки. Пока я валялся, он даже на улицу ходил. Хорошо, догадался надеть маску.

— Зачем? — спросил Гриша, вертя в руках китайский вальтер ППК.

— Что «зачем»?

— Я тут подумал. А что‚ собственно‚ такого? Он ведь совершеннолетний. Преступлений никаких он не совершил. Его не могут взять и насильно вернуть к старухе. Правильно? Что-то мы с тобой слишком перебздели. Точнее,