Кондитерская на Хай-стрит. Жизнь с чистого листа - Ханна Линн
– Пожалуйста, расскажите мне немного о себе, – попросила она, заставляя себя поддерживать разговор, чтобы паника не поглотила ее целиком. – Чем вы занимаетесь? Где работаете? Я полагаю, это у вас хобби такое – разъезжать по сельской местности в сверкающем спортивном автомобиле, знакомиться с женщинами и приглашать каждую случайную знакомую на обед?
Джайлс улыбнулся.
– Я бы не назвал вас случайной знакомой. И потом, чисто технически мы с вами соседи.
– Вот как? – Она попыталась прикинуть, как это возможно, если учесть, что у нее в данный момент нет постоянного места жительства.
– Знаете магазин, что рядом с вами? Это магазин подарков, он называется «Ивушка»?
– Он ваш?
– Ну, он принадлежит моей семье. Должен признаться, я не слишком усердно им занимаюсь. Так, время от времени заскакиваю, чтобы проверить работу арендаторов. Мы сдаем в аренду несколько городских магазинов.
– Ну а чем вы все-таки занимаетесь?
Он пожал плечами как бы в легком недоумении.
– Да я, честно говоря, на все руки мастер. Помогаю управлять разнообразными семейными владениями, оказываю значительную помощь моему дядюшке. Он занимается восстановлением винтажных автомобилей, и я иногда ему в этом помогаю, но в основном организую для него продажи.
– Неужели это вы отреставрировали машину, на которой мы приехали?
– Нет, что вы. Я бы с удовольствием, но дядя даже близко не подпускает меня к дорогим машинам.
Он с такой завидной свободой, почти расслабленно, говорил о собственных недостатках, что это звучало мило и даже, пожалуй, трогательно.
– Ну, довольно обо мне, – сказал он. – Расскажите лучше о себе. Что привело вас в Боуртон? Вы что, родились здесь?
– Да, и родилась, и росла. Но, если честно, никогда не думала, что снова сюда вернусь.
– Так почему же вернулись?
Действительно, почему? Да потому что ей было нужно уехать как можно дальше от одного обманщика, своего бывшего бойфренда, и от всего, что было связано с их общей жизнью. Именно так ей захотелось ответить на этот вопрос. Однако она чувствовала, что сейчас еще не время делиться подобной информацией.
– Наверное, мне просто нужна передышка от бесконечной мышиной возни, – сказала она, подумав. – Захотелось сбавить скорость после долгой жизни в столице.
– Захотелось классической сельской идиллии?
Когда Холли начала рассказывать о своей работе в Лондоне, им подали первую перемену: перед каждым поставили крошечную тарелочку с одним-единственным гребешком, запеченным прямо в раковине и насаженным на картофелину, вымазанную чем-то зеленым. К блюду полагалось по большому бокалу белого вина.
– Ну что, – сказал Джайлс, поднимая свой бокал. – За новых друзей! – И Холли послушно с ним чокнулась.
– За новых друзей! – повторила она с улыбкой, постаравшись вложить в эти слова максимум энтузиазма, однако невольно упала духом. Один-единственный моллюск! От неудовольствия у нее даже в животе сердито забурчало. Правда, приготовлен гребешок был просто идеально, отрицать это было невозможно; Холли и сама несколько раз готовила гребешки и по одному лишь запаху поняла, что вкус должен быть восхитительным. Но если на закуску подали такую порцию, то и основное блюдо, наверное, будет небольшим? А это значит, что после такого «обеда» ей срочно придется поехать в круглосуточный универсам «Теско», поскольку холодильник Мод после ее отъезда так и стоит абсолютно пустым.
– Не волнуйтесь, под конец трапезы вы почувствуете, что не можете больше проглотить ни кусочка, – утешил ее Джайлс, и она подумала: значит, он не только хорош собой и обаятелен, но и мысли читать умеет?
* * *
Когда официант убрал ее седьмую тарелку, Холли, сложив руки на животе, призналась, что Джайлс был прав. И пусть каждое блюдо было буквально на один-два укуса, но самих перемен было очень много. Припущенные в кипятке груши с протертым шпинатом и копченым беконом, суп из спаржи и лука-порея с кремом шантийи и каштанами, отбивная из утиной грудки с нежнейшим картофельным пюре, щедро сдобренным сливочным маслом, молоком и сыром. Эти блюда ей особенно запомнились. А ведь впереди еще был десерт.
– Я не уверена, что справлюсь, – сказала она, когда официант поставил перед ней очередную тарелку, которая, как она надеялась, окажется последней.
– Ну конечно справитесь! – откликнулся Джайлс. – Я в вас верю. По-моему, вы способны справиться с чем угодно!
– Но это же просто фантастика! – Холли сунула в рот очередную ложечку воздушного шоколадного мусса, а потом и еще одну. – Как называется этот дивный аромат? Он как-то его назвал – вы не запомнили?
– Нет. Понятия о таких вещах не имею.
И Холли по неизвестной причине вдруг расхохоталась, и Джайлс почти сразу к ней присоединился. Должно быть, сыграло роль то, что к каждому из бесчисленных кушаний подавалось вино. И белое, и красное, а теперь еще и игристое. И каждое в особом бокале. Холли не была так пьяна со времен девичника, который она с подругами устроила года два назад, и раньше ей бы даже в голову не пришло пить, да еще так много, с мужчиной, которого она почти не знает, но сегодня все казалось ей на редкость естественным. Джайлса словно окутывала аура легкости и беззаботности. Холли страшно не любила расхожее выражение «они поладили», но, похоже, именно так и произошло. Она давно не чувствовала себя такой расслабленной, свободной и довольной.
– Итак, старуха согласилась продать свой магазин именно вам? Вот просто так взяла и согласилась? – Разговор снова вернулся к кондитерской.
– Ну да.
– Но ведь покупать его было сущим безумием! Разве вы не знали, что он уже несколько лет практически не приносит прибыль? Ведь знали, да?
– Прибыли от него и впрямь было маловато, как я понимаю. Однако ему придется эту прибыль приносить. И очень скоро. Поскольку, боюсь, ипотека за него, поглотит все мои сбережения.
– Ну, если у вас ничего не получится, магазин всегда можно будет продать.
– Да, наверное.
Возникла недолгая пауза. Джайлс не сводил с Холли глаз, а потом с восторгом заявил:
– Вы поистине замечательная девушка, Холли Берри!
И она – то ли от выпитого вина, то ли от того, что в помещении было довольно душно, – вдруг почувствовала, что щеки ее заливает жаркий румянец.
– Ну, мне на сей счет абсолютно ничего не известно, – сказала она.
Замечательная
