Девоньки мои - Людмила Лаврова
– Я помню.
На этом разговор Насти и Валерии Сергеевны, как звали бабушку Елизаветы, был окончен. Они разошлись в разные стороны весьма недовольные друг другом, но понимая – все, что их связывает – это маленькая девочка, которой нужна забота. И каждая из этих женщин, понимая эту заботу по-своему, готова была сделать все, чтобы маленькая Елизавета ни в чем не нуждалась.
Уже через час Настя затолкала свою сумку и небольшой чемодан племянницы в багажное отделение рейсового автобуса и усадила девочку к окну.
– Смотри в окошко-то! Может и не укачает…
Елизавета, маленькое нежное чудо в беленьких носочках и с затейливо заплетенными косичками, послушно уставилась в окно автобуса, отодвинув замызганную пыльную занавеску.
– Как тебя мама называла? – Настя поправила девочке платьице и, не выдержав, прижала ребенка к себе. – Ух, какая ты ершистая! Что ж ты вырываешься, глупенькая? Я не чужая тебе. Тетка родная!
Елизавета, которая и правда рванулась было из чужих рук, притихла на мгновение, а потом подняла на Настю глаза.
– А вы кто?
– Я сестра твоей мамы. Меня Настей зовут. А тебя?
– Елизавета Александровна Кузнецова.
– Э, нет! Стоп! Ты теперь не Кузнецова, а Смирнова. Поняла? Если кто спросит – так и отвечай!
– Почему?
– Потому что так решила твоя бабушка.
Девочка нахмурилась.
– Бабушку нужно слушаться…
– Да уж, – невесело усмехнулась Настя. – Такую попробуй-ка не послушай! Да? – подмигнула она племяннице и с радостью отметила, что девочка несмело улыбнулась в ответ. – Так, как тебя домашние называли? Лиза?
– Нет. Полным именем. Елизавета. Бабушка не позволяла называть меня иначе.
– Вон оно как… – протянула Настя. – А если я тебя буду Лизой звать? Можно?
– Мне не нравится, – почти шепотом ответила Насте племянница.
– Поняла тебя… Тогда… О! Придумала! Вета. Веточка… А если так?
Девочка кивнула, и Настя с облегчением выдохнула.
Куда ей состязаться с теми, кто заботился о девочке ранее? Две няни, преподаватель музыки и учительница французского, которые были приставлены к Вете, уж конечно, ни в какое сравнение не шли с ее, Настиным, воспитанием и образованием. Это сестренка у нее, Анечка, умненькой была. Училась хорошо, книжки читать любила и в город уехала, когда время пришло поступать. Они сами так решили меж собой. Анютка – умная. Ей и в институте учиться. А Настя науки не особо жаловала. Зато по хозяйству или в огороде – не было равных ей в поселке. Пусть и в небольших летах девчонка, а цветники у Настены были такие, что даже взрослые садоводы от зависти дар речи теряли. А потому сестры решили – Настя с матерью остается, а Анюте – дорога в город.
Знать бы, чем это все обернется…
Настя вздохнула, вспоминая сестру. Тоненькая, светлая, словно былиночка, она была настолько сильной характером, что смогла пробиться в городе. И медицинский окончила с отличием, и в больницу хорошую ее на работу взяли.
Да только счастья это все сестренке Настиной не принесло. «Починила» она как-то не того, кого надо было, да и пропала… Познакомилась с мужем своим будущим, Сашей. Какие уж там за ним темные дела водились – про то Настя не знала. Бизнесмен… Деловой, значит. Да только дела все эти были все какие-то странные. Клинику Анюте открыл, но та этому рада не была. Хоть и не общались сестры почти после замужества Анюты, а все-таки Настя знала – лечит Аня в этой клинике в основном «своих». Тех, кого муж велит. А простых людей там не бывает…
Настя пристроила уснувшую Вету поудобнее и задумалась, вспоминая, как Анюта замуж выходила.
На свадьбу ни Настену, ни ее мать новые родственники не позвали. Сразу дали понять, что деревенская родня им не ровня. Мама тогда долго плакала. Ей, оставшейся вдовой в тридцать лет с двумя детьми на руках, было сложно понять, почему любимая дочь не настояла на том, чтобы родные приехали и порадовались ее счастью. Успокоилась она лишь после того, как Аня вырвалась на пару дней в родной поселок и рассказала все как есть. И про новую свою семью, и про мужа, и про то, как жить ей придется.
– Доченька, а ты его любишь? – наивный вопрос матери так и остался без ответа.
И только Настя знала, что ни о какой вселенской любви речь не идет. Анюта просто попала в такую яму, что кричи – не услышат, а если услышат – вытаскивать побоятся. Потому как в кустах рядом с этой ямой зверь сидит. Страшный, безжалостный, покоя не ведающий. И добычу свою он никому не отдаст…
Посветлела Анюта снова, лишь когда дочь родила. Нашла новый смысл для себя в этой жизни… И пусть ей поначалу ребенка почти не давали видеть, требуя, чтобы Аня жила по законам и порядкам, установленным в доме ее свекровью, на своем настоять она сумела. Дочь отвоевала и с мужем договорилась о том, чтобы разъехаться с матерью, еще не зная, что тем самым решила свою судьбу.
Валерия Сергеевна жила за городом. Ее дом был маленькой крепостью, способной выдержать небольшую осаду. Она умоляла сына остаться рядом, но слушать он ее не стал.
– Пора мне вылезать из-под твоей юбки, мама! Буду жить в городской квартире.
– Сынок, но там сложнее организовать вашу охрану!
– Я разберусь.
– Это все из-за Анны?
– Нет, мама. Из-за тебя. Власть – дело хорошее. Но не в тех случаях, когда ты демонстрируешь ее на своих близких.
– Я готова пересмотреть свои приоритеты.
– Понял. Услышал. Подумаю. Но пока – будет так, как я сказал.
Следующие три года стали самыми счастливыми для Ани в ее семейной жизни. Она занималась ребенком. Мужа видела редко, а свекровь еще реже. Более того, муж позволил ей вести прием так, как она сочтет нужным, и в клинике Анны появились дни приема для «простых» людей.
Более того, она даже умудрилась найти общий язык с Валерией Сергеевной. Согласившись на уроки музыки и французского для дочери, она улестила самолюбие этой властной женщины и дала тем самым понять, что ребенок всегда будет для нее на первом месте.
Окончательное же перемирие наступило, когда Анна сообщила свекрови и мужу, что снова ждет ребенка. Узнав, что будет мальчик, Валерия Сергеевна на радостях переписала большую часть своего бизнеса на сына, чем совершила роковую и совершенно непростительную ошибку. Через неделю после того, как документы были оформлены, ее сына и невестку нашли вместе с охраной на подземной парковке у дома, где они жили… Маленькая Вета, которая спала
