Квартира 28 - Юлия Александровна Волкодав
Когда ко мне подходит мама Машки Николаевой с «Рыжиком» и предлагает кусочек, я радостно соглашаюсь. Где ещё «Рыжик» поешь? Только в гостях. Лиля торты не печёт, а покупать не разрешает. Но едва я принимаюсь за торт, как подходит мама Сашки. Спрашивает, буду ли я шоколадный бисквит. Ну, в целом я не против, я киваю. А тут уже идёт незнакомая мама с кексами. И даже чей-то папа с «Наполеоном». И я каждому киваю, потому что я просто стесняюсь сказать, что мне уже достаточно. А они сами почему-то не догадываются. И на тарелке у меня уже два куска торта, два пирога и один кекс. И ещё конфеты россыпью.
В таком виде и застаёт меня Лиля, когда приходит забирать.
– Это что?! – поражается она. – Тебе куда столько? Ты что, самый голодный ребёнок?
Самый голодный ребёнок тут – это Вовка Кузнецов. Ему такую же тарелку навалили, но он всё подъел, я видела. А Наташка Авдеева что не доела, то в портфель засунула, прямо вместе с Барби. И ещё конфет сверху насыпала. А я вообще хотела только «Рыжик», один маленький кусочек. Конфет у меня дома целая вазочка в кухне на столе стоит, и она никогда не пустеет. И можно брать, сколько тебе надо, только мне и не надо особо…
– Зачем ты столько набрала? – допытывается Лиля, пока мы идём домой.
Она не ругается, ей просто интересно. А я не знаю, как объяснить.
Когда мы уже поднялись на четвёртый этаж, и Лиля начинает открывать ключом дверь квартиры двадцать восемь, она вдруг спохватывается.
– Юля, а Катюша? Ты Катюшу-то забрала?
Про Катюшу я, конечно же, забыла.
– Ну ничего, не расстраивайся, завтра Галина Сергеевна ещё будет в школе, я зайду до работы и заберу.
Я не расстраиваюсь. Мне эта Катюша даром не нужна. Да и Барби тоже. Мне бы вот машинку…
– Как конкурс-то прошёл? Ты её переодела в принцессу?
– Нормально прошёл, – бормочу я неохотно. – Наташка выиграла. Ну и пусть, мне кубик для печенья не нужен. В следующий раз пойду в команду мальчиков.
Альбомчик с наклейками
Второй класс начинается как-то неожиданно. Вроде было лето, каникулы, и вдруг бац, оказывается, что завтра в школу. Впрочем, я не сильно расстраиваюсь, потому что у меня новый портфель – фиолетовый, блестящий, с черепашками Ниндзя. Лиля выдаёт мне белую кофту, настаивает, чтобы я надела чёрную юбку.
– Линейки у вас не будет, но всё равно сегодня праздник! – говорит она. – День знаний.
Я озадачена. В школе ещё и праздники бывают? Мы не просто всё время учимся и учимся? Оказывается, что нет. И учимся мы первого сентября всего один урок, так что Лиля даже не уходит домой, ждёт меня во дворе школы. А когда мы возвращаемся домой, вдруг выдаёт мне тарелку фруктов и банку газировки. Если во фруктах нет ничего удивительного – дома на столе всегда стоит тарелка с мытыми нарезанными овощами и такая же с фруктами —, то банка газировки намекает на торжественность момента. Лиля против всяких лимонадов, газировок и тому подобного. Мы с Мишей иногда втихаря выпиваем стеклянную бутылочку пепси-колы на двоих, но это наш большой секрет. А тут целая персональная банка! От Лили!
Много позже я пойму, что Лиля пыталась компенсировать мне потерянное первое сентября, тот самый «первый раз в первый класс», который у меня не случился. Но, честное слово, я не чувствовала себя обделённой. Я ведь даже не знала, что он должен был быть! А первое сентября второго класса восприняла как окончание каникул, а не повод для веселья. Но банка газировки изменила всё.
Вскоре оказывается, что второй класс – это весело. Да, появились дневники и оценки, и нам каждый день повторяют, что дневник – наш основной документ, и с ним надо обращаться бережно. Его ни в коем случае нельзя забывать, и на него нельзя клеить наклейки! На обложки учебников можно, а на дневник нельзя ни в коем случае. А хочется! Потому что в школе царит культ наклеек из жвачек! Наклейки с машинками, наклейки с роботами, наклейки с животными, даже наклейки с голыми тётеньками… Всё это богатство продаётся в школьной столовой. Туда-то мы и бегаем, там и спускаем все карманные деньги, которые начали появляться, ведь мы теперь большие и умеем считать.
Столовая… Совершенно отдельный мир. Как я уже убедилась, желе в стаканах там не продают, зато продают косички с сахаром и маком и сосиски в тесте. Это если войти и сразу повернуть направо. Там будет прилавок с тётеньками в белых халатах и белых колпаках, которые торгуют булочками. А если повернуть налево, будет прилавок с тётеньками без всяких халатов, которые торгуют жвачками, конфетами и газировкой. Справа всё какое-то блёклое, чёрно-белое и скучное. А слева – яркое, разноцветное, весёлое. Но очередь обычно стоит и туда, и туда. Она такая большая, что отстоять её за перемену совершенно невозможно, особенно если ты учишься в классе на четвёртом этаже. Столовая в подвале, и пока ты с четвёртого этажа добежишь, очередь уже выстроится огромная. И тебя, мелюзгу, будут выпихивать из неё ребята постарше. Поэтому Галина Сергеевна отпускает в столовую с урока тех, кто быстро сделал все задания.
Я учусь хорошо, задания делаю быстро, поэтому часто пользуюсь такой привилегией. Красота: идёшь по школьному коридору, никуда не торопясь. В коридорах пусто и тихо. Спускаешься по лестнице, оказываешься в столовой. Хочешь – налево иди, хочешь – направо. Выбирай с толком и расстановкой, никто не пихается. Сегодня я иду налево, я хочу купить жвачку с наклейками. Миша утром выдал мне немного карманных денег, и я планирую их потратить на жвачку с футболистами. Про этих футболистов все сейчас говорят, мальчишки вчера обсуждали, что их сегодня должны привезти. Может, уже привезли?
– А у вас футболисты есть? – спрашиваю я добрую тётю за прилавком.
Слева торгуют добрые тёти, а справа – не очень.
– Есть, только получили, –
