Плавучие гнезда - Полина Максимова

худшие слова, которые мне никто никогда не говорил. И самое ужасное из всего этого было: хорошо, что ты не беременна, ты была бы плохой матерью, ты бы не справилась, и Петя это знает. Он не хочет ребенка от тебя. С этой мыслью и полная отвращения к самой себе я заснула, а через месяц узнала, что беременна.

Глава 4

Дрейф

Дрейф – медленное отклонение от курса.

Лев

За месяц наша жизнь сильно изменилась. Оказалось, что Соня все это время работала волонтером. Каждый день она помогала в школе, которую обустроили как пункт временного размещения беженцев. Я узнал это, когда случайно встретил жену во дворе бара. Я видел, как она шла мимо длинного здания из потускневшего серого кирпича, пряча лицо под капюшоном своего плаща.

Я побежал и окликнул ее. Соня продолжала идти вперед, и я схватил ее за руку. Она обернулась, закрыла лицо руками.

– Я устала, Лев. Отстань от меня.

– Что случилось?

– Прошу уйди. Сегодня он умер.

– Кто умер?

– Мой знакомый.

– Какой еще знакомый? О чем ты говоришь? Что ты здесь делаешь?

Моя жена показалась мне чужой женщиной. Я хотел взять в руки ее лицо, заставить ее посмотреть на меня, но не смог, потому что решил, что нет у меня права прикасаться к ней. Я не знал, чем она занималась почти три месяца нашей новой жизни. На самом деле я не все знал о ней и до этого.

– Соня, расскажи, что случилось. Пойдем в бар? Я налью тебе выпить?

Мои слова звучали не настойчиво, как вопрос, потому что я был уверен, что Соня откажется, но она согласилась.

Она рассказала, что умер знакомый ее родителей, которого привезли в числе последних с Кольского полуострова. Он тоже был из Ловозера и долго не хотел уезжать.

– Я уже работала с беженцами, когда увидела его. И я стала задерживаться после выполнения основных своих обязанностей, чтобы посидеть с ним. Не знаю, заметил ли ты, что я приходила домой позже. В общем, он рассказывал мне, что происходило после нашего отъезда. Село затопило, но сначала там еще можно было жить. Все соседи объединились, чтобы помогать друг другу. Главной проблемой стала нехватка питьевой воды. Они установили резервуары по всему селу, чтобы людям всегда была доступна чистая вода. Те, кто пил грязную воду, в итоге заболели холерой. В основном люди перебрались жить в пятиэтажки, потому что до верхних этажей не доходила вода. В селе таких домов всего несколько, но и местных там оставалось мало. Кто-то, я так подозреваю, умирал в своих домах. Думаю, старики именно так и уходили. Лежали в своих кроватях, а вокруг них на полу была одна вода и плавали их вещи. Дороги, конечно, размыло, затопило. Все перемещались по воде. Она казалась людям неглубокой, потому что сильная фаза наводнения прошла, основная вода схлынула, но точно никто не мог предугадать глубину на том или ином участке из-за ям. К тому же в воде плавали куски стекла, металлические предметы, которыми легко было порезаться. Знаешь, сколько сейчас там человек умирает от заражения крови? – Соня вскинула руку в сторону входа в бар, видимо, имея в виду школу. – Это не просто пункт размещения беженцев, как его называют. Это госпиталь, потому что в областной больнице, куда всех свозят, уже нет мест и врачей не хватает. Мы тут своими силами пытаемся им помочь.

– А от чего умер твой знакомый?

– От малярии. Видимо, его укусил комар. У него это вылилось в дыхательную недостаточность, скопилась жидкость в легких.

Мне надо было работать, но я не мог оставить ее, поэтому я отпросился и пошел домой вместе с Соней.

По пути она продолжала рассказывать про Ловозеро.

– Столько животных там погибло. Все папины олени…

– Соня, мне так жаль. А про маму ты ничего не узнала?

– Нет, наш дом так и оставался пустым. А ты знал, что строительные компании у нас в стране теперь будут строить дома на ножках? Чтобы в случае затопления вода не дошла даже до первого этажа. Такие дома уже, конечно, строили, но теперь это не просто архитектурный авангардизм, а необходимость.

– Не знал.

– Конечно, ты же не смотришь новости.

– Может быть, и тебе стоит поменьше их смотреть?

– Зачем? Мне иногда кажется, что вы с Анной понятия не имеете, что делать, если и нас вдруг начнет затапливать. А тем временем мы живем у реки на первом этаже в доме без всяких ножек. Кто-то должен знать, как действовать в этой ситуации.

– Соня, прости меня. В последнее время я отдалился.

Я попытался взять ее за руку, ничего романтического, просто как близкого человека, но она помотала головой.

– Лев. Не трогай мою руку, которой касался он перед самой своей смертью, – сказала она срывающимся голосом. – К тому же я больше не считаю тебя своим мужем, можешь не переживать. Я знаю про вас с Анной.

– Она беременна.

– Я догадалась.

– Тебя это беспокоит хотя бы чуть-чуть? Ты моя жена. Я любил тебя, Соня. Мы же были близки по-настоящему. Помнишь, как мы ездили в Ловозеро к твоей маме?

– Не говори мне о маме.

– Я решил, что влюблен в Аню. Это было как помешательство, то же самое, что было с Верой. Я тогда все просрал из-за нее, и получается, что сейчас я снова это сделал.

– Лев, ты хочешь все вернуть, потому что Анна поняла, что она совершила ошибку, и отвергла тебя. Или просто добилась своего – забеременела и больше не видит в тебе смысла. И ты прав, это все абсолютно то же самое, что у тебя было с Верой. Анна с Петром уедут, а ты останешься здесь. И скорее всего умрешь так же, как мой Володя. Только когда он умирал, я была рядом с ним, а рядом с тобой меня не будет.

Соня была жестока, но я это заслужил.

Я спросил ее:

– Какой еще Володя?

– Тот, с которым я тебе изменяла. Мой Володя.

Тогда до якобы саамской деревни мы с Верой так и не добрались, и она стала думать над новой акцией.

Между нами постоянно случались ссоры:

– Мы убрали весь пляж Баренцева моря, какого черта тебе еще надо? Мы и так учимся на экологов, работаем волонтерами, ты уже делаешь все, что можешь!

– Мы делаем недостаточно!

Спустя несколько месяцев Вера сказала:

– Я придумала, Лев. Мы устроимся на практику инженерами по охране труда на наш мясной комбинат и саботируем его работу. Выпустим животных из