Плавучие гнезда - Полина Максимова

Мы ели кускус вдвоем, и после ужина Лев предложил:

– Пойдем к тебе?

Я засомневалась, но согласилась.

Мы закрылись в спальне и, не включая свет, легли на кровать. От морального напряжения, в котором я провела весь сегодняшний день, я сразу заснула.

После пробуждения меня снова накрыл стыд. В моей постели спал не мой муж, я была в одежде и с косметикой на лице, будто после пьянки. Я посмотрела на часы – еще не было и полуночи, мы проспали всего пару часов.

– Лев, просыпайся.

Он открыл глаза.

– Тебе надо уйти. Прости, я не могу засыпать с тобой.

– Да, конечно.

– Я хочу поискать кота на всякий случай. Думаешь, он снова у Софии?

– Я могу к ней заглянуть, если хочешь.

– Хочу. Спасибо.

Я тихо открыла дверь, в коридоре было темно и совсем ничего не видно. Я включила торшер, и по пути к комнате Софии растеклась дорожка света, на которую падали наши тени. Я осталась стоять в проеме, пока Лев общался с женой. Из-за приоткрытой двери доносился шум телевизора, на лице Льва мелькал синий отблеск. Он оглянулся на меня и пожал плечами.

Я прошла мимо него на кухню и позвала кота – ничего. На всякий случай я обыскала шкафы, осмотрела лестничную площадку, вернулась в нашу с Петей спальню, где заглянула под кровать и перерыла одежду в гардеробе. Снова направилась на кухню, затем на балкон – кота не было нигде. Я быстро накинула резиновые сапоги, Петину ветровку и выбежала в палисадник.

Позвала Моби Дика. Лев в это время насыпал корм в миску и открыл банку тунца. Я заглянула под кусты, которые обрамляли наш палисадник и с каждым годом становились все выше, – никого. Я услышала крики чаек, они кружились прямо над нами. Я выбежала на дорогу и пошла по ней, внимательно оглядываясь. Я слышала птичий гвалт за спиной, куталась в ветровку и шагала так быстро, что не замечала луж. Из-под моих ног разлетались брызги. Лев шел за мной, я обернулась и увидела, как он отбивался от чаек, которые нападали на консервную банку в его руке.

– Лев, брось ты этот тунец! – крикнула я и зашагала дальше.

До меня донеслись стук об асфальт и птичья возня: крики и шорох крыльев. Лев поравнялся со мной, обнял меня за плечо, но я дернулась, сбросив его руку. Впереди на дороге я заметила большое темное пятно. Я подбежала к этому пятну, которое по мере приближения обретало черты нашего кота. Вдруг пятно снова стало расплываться – глаза застлали слезы. Я упала на колени рядом с Моби Диком. Он лежал, не шевелясь, я приложила ладонь к его боку, и под моей рукой не было совершенно никакого движения. Кот не дышал, но на его теле не было открытых ран. Может быть, его сбила машина? Может быть, сломана шея? Я боялась трогать его, чтобы не сделать хуже, но все же повернула к себе его морду. Но возле левого уха у кота была кровь, я аккуратно отодвинула шерсть – череп проломлен, сама рана небольшая, но, видимо, отверстие глубокое. Я не могла смотреть на это, Лев обнял меня, прижав мою голову к своей груди и прикрывая мне глаза. Я больше не сдерживала рыданий.

Лев дал мне немного времени выплакаться.

– Пойдем в дом?

К нам подкрадывались вороны. Я слышала, как их лапки шуршали по траве и мертвым листьям.

– Надо унести Моби Дика. Я его возьму.

Лев аккуратно поднял безжизненную тушку с асфальта. Шерсть кота была мокрой и грязной. Сам Моби Дик был как желе, его тело будто вытекало из рук Льва, который прижал кота к себе и быстро пошел в сторону дома.

Я осталась стоять и смотреть на ворон. Череп кота проломила одна из них. Вороны подобрались совсем близко ко мне. Я стала топать по лужам, пинала грязную воду. Я размахивала руками и шла прямо на птиц, кричала, чтобы они убирались, рычала, как дикое животное.

– Аня!

Меня звали, но я не могла остановиться. Вороны, подобно брызгам из-под моих сапог, взмывали в воздух. Они усаживались на ветви и пытались меня перекричать. Я подбежала к дереву: попыталась раскачать его ствол, била его кулаками.

– Твою мать! Вы его убили! Падальщики гребаные!

Ко мне подбежал Лев и схватил меня за запястья.

– Аня, пожалуйста, пойдем домой.

– Уведи свою сумасшедшую суку! – раздался чей-то крик. Должно быть, из окна дома, во дворе которого мы нашли Моби Дика.

– За суку сейчас ответишь! – крикнул Лев в ответ, а потом обратился ко мне почти шепотом. – Прости, пойдем домой, прошу тебя. Тебе станет лучше. Нам надо отнести Моби Дика домой.

Я кивнула и как в замедленной съемке пошла туда, куда повел меня Лев. Он взял меня за руку, костяшки горели, должно быть, я разбила их в кровь. В сапоги залилась вода, они чавкали при ходьбе. Я слышала, как кто-то стонет, и потом поняла, что это была я сама.

Дома Лев попросил Софию позаботиться о коте, промыть шерсть, завернуть его в полотенце. Надо было отвезти его в ветеринарку, но они не знали, есть ли у нас круглосуточные клиники для животных. София сказала, что разберется. На ее лице были испуг и непонимание, но она не задавала вопросов. Завернула кота в полотенце и ушла.

Лев повел меня в ванную и раздел уже второй раз за день. Я села под теплую струйку воды. Лев держал душ и поливал меня из него. На белом акриле вода смешивалась с кровью и грязью. Что-то из этого было моего кота, что-то – мое. Я прижимала ладони к лицу, но мне было больно разгибать пальцы, и я прятала голову между колен. Не могла смотреть на Льва, потому что думала, что Моби Дик погиб из-за нас.

Я попросила Льва оставить меня одну. Но он не ушел, только выключил воду и стал вытирать меня полотенцем. У меня не было сил. Лев проводил меня до спальни и помог мне натянуть футболку. Затем он обработал мне содранную кожу.

Когда Лев вышел, я плакала и говорила с Моби Диком. Я просила у него прощения за то, что была так беспечна, за то, что не позаботилась о нем, как обещала. Я ругала себя и не могла остановиться. Я придумывала для себя самые