У смерти шесть причин - Саша Мельцер
Сандре даже не пытается нас сплотить. Он устало сидит у окна, положив голову на подоконник, и вертит в руках телефон.
– Мы сегодня должны победить… – робко начинает Фьер, от которого я жду это меньше всего.
– Да заткнись ты, – бросает Мадлен и первым выходит из раздевалки. Видя, как поник Фьер, я ободряюще треплю его по плечу. Он прав, о чем я тут же ему шепчу, просто никто не настроен на разговоры. В таком состоянии нельзя выходить, но мы выходим и уже ни на что не надеемся.
«Хеймдалль Вакт» разминаются, а Эдегар нас явно заждался. Он гневно машет рукой, веля нам ускориться, и мы прибавляем шаг. Он отчитывает нас, чем делает еще хуже, а потом отправляет разогреваться на нашу сторону площадки. Выполняем базовые элементы, чтобы разогреть мышцы. Трибуны заняты нашими болельщиками, многие держат флаги с символом нашей команды – темным волком, напоминающим грима. Сесть некуда – занято каждое место. Такого аншлага не было с прошлого чемпионата, на предварительный этап ходило явно не столько народу. Будет обидно проиграть. Мадлен все еще на взводе, и по нему это видно, а Сандре разминается слишком нервно. Сегодня вся игра будет такой, если мы не соберемся.
«Надеюсь, этот матч будет честный», – точно думает каждый из нас, но никто не произносит вслух, чтобы лишний раз не задевать Бьерна. Тренер пытается командовать, но мы его не слышим. Эрлен растерян настолько, что чуть ли не падает во время разминки, а «Хеймдалль Вакт» противно смеются. Легко встряхиваю сокомандника за плечо.
– Порядок?
– Да, – он кивает, – спасибо.
Матч начинается нашей подачей: Сандре на удивление выигрывает жеребьевку и оставляет выбор площадки соперникам, а сам забирает первый мяч. Думаю, что решение стратегически правильное – у нас есть время, чтобы сыграться за те несколько секунд, пока они перебрасывают мяч на своей стороне. Я готовлюсь принимать мяч, но он летит не в меня, а в левый край площадки, у которого стоит Фьер, и он принимает его. Тот легко отлетает в сторону Мадлена, он виртуозно пасует на Сандре. Капитан выходит в атаку, и мяч звонко ударяется о противоположную сторону площадки, прямо рядом с либеро соперников.
Сначала стоит оглушительная тишина, а потом трибуны взрываются ревом. Мы неверяще переглядываемся – никто не может осознать, что мы открыли счет. Мяч снова уходит к нам, и Бьерн опять подает. Он делает это с особенной злостью, целится будто в голову либеро, и я не могу его осуждать. Наоборот, подбадриваю и за спиной показываю большой палец. Кожей чувствую, что друг улыбается.
Удар сильный, мяч летит почти со свистом, и либеро опять его не принимает. Трибуны вопят, а Эдегар смотрит на нас ошалелым взглядом. У нас такие же круглые глаза – мы были не готовы к тому, что «Хеймдалль Вакт» слабаки. Их тренер, поправив зеленую олимпийку в тон командной формы, что-то угрожающе кричит им, и со стороны это выглядит жутковато. Мяч снова летит к Бьерну, краем глаза замечаю его довольный оскал.
Мы выигрываем еще пять очков, перед тем как отдаем подачу противникам. Оставляем за собой и первые две партии, остается победить еще в одной, чтобы утереть нос «Хеймдалль Вакт» и закрепиться в турнирной таблице понадежнее.
– Если так и дальше пойдет, мы их раскатаем! – Мадлен радуется и будто уже не сердится на Бьерна, который, на самом деле, сияет от того количества очков, которые сегодня принес команде. – Прикиньте, а мы боялись! C’est incroyable[17]!
– Ну, подождите, – журит нас тренер, но только для видимости. – Еще одну партию выиграть надо. Но вы справитесь, я в вас…
Голос тренера тонет в омуте страха, который окутывает всего меня целиком, когда я поднимаю голову и вижу три фигуры на самой верхней трибуне. У них нет лиц, а облачение напоминает плащи. Они полностью черные, словно силуэты. Волосы – такие же черные – струятся до самых пят. У них нет глаз, но смотрят они прямо на меня.
Догадываюсь, зачем они пришли, – напомнить о долге.
Вокруг ничего нет, внутри – пусто, я сжимаю мокрые ладони и бросаюсь к выходу из зала. Не слышу ни окликов, ни трибун, ни свисток судьи, просто бегу, не чувствуя под собой пола. Вообще ничего не чувствуя – только вакуум и пустоту.
Только добежав до раздевалки, понимаю, что легкие жжет от недостатка кислорода, а значит, все это время я даже не дышал. Без сил падаю на скамейку и вытягиваю ноги, все тело колотит. Я закрываю глаза, но силуэты до сих пор стоят недвижимой картинкой в мыслях, трясу головой, но не могу от них избавиться. Сознание уплывает, и я не пытаюсь его удержать. Прохлада в раздевалке вместе с ужасом вызывают озноб, руки потеют, а зубы клацают, будто у меня лихорадка.
Издалека слышу голоса – они знакомые и незнакомые одновременно. Не разобрать толком, кто говорит, кажется, что все разом. Один из подошедших трясет меня за плечи, но я боюсь посмотреть, думаю, что это норна пришла за мной и теперь хочет забрать жертву.
– Вильгельм! – голос становится громче, и я все-таки приоткрываю глаза. Сквозь тонкую щелку расплывчато вижу Эдегара, склонившегося надо мной. Он безжалостно еще раз встряхивает меня и, когда я окончательно прихожу в себя, отпускает.
Он не один – вокруг него толпится вся команда. Бьерн приоткрывает форточку, чтобы запустить свежий воздух.
– Что случилось? – нервно спрашивает тренер. – В порядке исключения нам разрешили взять перерыв на пятнадцать минут. Тебе плохо?
– Он вон какой бледный. – Мадлен взволнованно присаживается рядом и приподнимает мое лицо за подбородок, а я даже вырваться не могу. – Тошнит?
Сандре кладет руку мне на лоб.
– Еще и мокрый весь. – Он опускается на корточки напротив. – Что произошло?
Они налетают как коршуны, требуют объяснений, которых у меня нет. Я не могу сказать, что на матч пришли привидения, – они сразу отправят меня в больницу, и не к доброй Берте в крыло, а в настоящую. Протираю глаза от пота, зачесываю волосы назад и еле слышно шмыгаю носом.
– Поплохело, – вру я. – Не смогу играть.
– В смысле не сможешь? – Эдегар хмурится. – Вильгельм, у нас нет хорошего запасного либеро. Надо продержаться еще одну партию. Давай, что болит? Сейчас замотаем.
Он придирчиво оглядел меня на предмет травм, но у меня их не было. Щемило внутри, где не видно. Я
