Три поколения железнодорожников - Хван Согён

– Если дело за два-три дня потеряет значимость, лучше вовсе за него не браться. На то, чтобы все обсудить, сформировать группы, распределить обязанности, подготовить прокламацию, привлечь на сторону стачечного комитета побольше людей, трех дней хватит впритык.

Тогда Чо Ёнчхун достал папиросу, закурил, вздохнул, выпустив облако дыма, и сказал:

– Похоже, вышестоящие считают, что мы должны действовать прямо сейчас.

– Какие еще вышестоящие? Наш принцип – действовать на своих местах в соответствии с положением рабочих масс.

Чо Ёнчхун, ничего не ответив, встал, и Ли Ичхоль снова спросил его:

– Ты упомянул вышестоящих, встречался с кем-то недавно?

– Ты ведь тоже ходил на встречу, чего тут такого?

Ли Ичхоль опешил, а Чо Ёнчхун, уже собравшись было перейти на противоположную сторону перекрестка, бросил:

– Встреться с Пан Учханом.

На следующий день Сон Ёнсун вышла, как обычно, на работу. Работницы фабрики, среди которых уже распространились слухи, подбадривали ее, а некоторые помощницы даже оставляли на ее рабочем месте крекеры сэмбэй и леденцы. В помещении фабрики висела гнетущая напряженная тишина, наконец долгий день закончился, и члены читательского кружка стали по одному-двое подходить в магазинчик ттока. В и без того тесной комнатенке теперь жили мать и сын Сон Ёнсун, так что собравшимся пришлось, смущаясь, расположиться в спальне бабушки и дедушки Пак Сонок. Из четырнадцати кружковцев присутствовали двенадцать. Все уже знали о том, что вчера случилось, и сразу перешли к главному вопросу. Принялись обсуждать, проводить ли стачку.

Чо Ёнчхун выступал за проведение стачки, утверждал, что на фабрике слишком много застарелых проблем и нужно воспользоваться шансом решить их, что, не реагируя на события, подобные вчерашним, можно добиться лишь еще более бесчеловечного отношения к себе. Говорил, что в последнее время во всех провинциях Кореи протесты арендаторов земли и стачки рабочих стали чуть ли не обыденностью. Что уже и в железнодорожном депо Ёндынпхо была масштабная стачка, а соседняя шелкомотальная фабрика, а также прядильная, шелкомотальная, шелкоткацкая, каучуковая фабрики в центре города прошли через несколько стачек.

Ли Ичхоль признавал правоту Чо Ёнчхуна, но считал, что на их фабрике с работниками обращаются не так уж плохо по сравнению с другими местами, а уровень самосознания масс недостаточен для вступления в борьбу. Что следует готовиться к потерям, и нужно непременно победить, причем с соответствующими приобретениями. Ли Ичхоль говорил, что проигранные сражения тоже важны, но, дозрев, можно будет добиться победы.

В общем, насчет стачки решили голосовать. За ее проведение подняли руки восемь человек. Оставалось всего четыре человека, так что продолжать голосование не имело смысла – было решено проводить стачку. Разумеется, «за» голосовали Чо Ёнчхун, Сон Ёнсун, а также Пак Сонок, Син Кыми и другие. Все они восприняли случившееся с Сон Ёнсун и ее родными как свою личную обиду, поэтому не метались между «за» и «против». В числе оставшихся были Ли Ичхоль и приведенные им кружковцы из второй группы. Однако, как только решение было принято, все согласились стать членами стачечного комитета. Сначала следовало избрать председателя стачечного комитета, которого впоследствии постигло бы наказание и увольнение, – и Сон Ёнсун сразу предложила на это место себя, а Син Кыми принялась отговаривать ее и предложила себя. Почти все догадывались, что Ли Ичхоль и Чо Ёнчхун поддерживают связь с организацией вне фабрики, и не хотели, чтобы те оказались на заметных позициях. Пока Сон Ёнсун и Син Кыми спорили между собой, члены кружка высказали свое мнение. Сон Ёнсун станет председателем стачечного комитета, а Син Кыми – заместителем председателя по пропаганде, Пак Сонок возглавит организационную группу, а остальные члены стачечного комитета возьмут на себя сбор информации и связь. Чо Ёнчхун будет помогать заводскому оргкомитету, а Ли Ичхоль – группам пропаганды и связи.

Ли Ичхолю запали в душу слова Чо о Пан Учхане, и после окончания собрания он отправился навестить товарища. Забегаловка матери Ана в Сингиль-чоне располагалась довольно близко от общежитской комнаты Пан Учхана, и Ичхоль решил сначала заглянуть в забегаловку, потому что сложилась новая ситуация. Когда он добрался до места, время ужина уже подошло к концу, и мать Ана отдыхала. Он поздоровался и начал издалека:

– Я пришел, потому что плохо себя чувствую. Мне нужно связаться с дядей.

Мать Ана спокойно ответила:

– В межсезонье легко подхватить простуду. Берегите здоровье. Не хотите ли обойти район кругом? Ваш дядя недавно появлялся здесь.

– Правда? А когда?

– Да вот пообедал у нас. Сказал, что у него поблизости дела.

– Я тогда вернусь часа через два.

Мать Ана замахала на Ичхоля руками:

– Нет, не надо! Лучше подойдите примерно в это время в переулок к задним воротам завода «Марубоси».

Ичхоль направился к общежитию, где снимал комнату Пан Учхан, а тот, завидев его, быстро сунул ноги в обувь и вышел со двора. По комнатам и по двору сновали вернувшиеся с работы люди, воняло кислым потом и ногами. Ичхоль, следуя за хранившим молчание Пан Учханом, сказал:

– Мы решили провести стачку. Вы же знаете Чо Ёнчхуна?

– Немного знаю. Не пойми меня неправильно.

Двое мужчин вышли из переулка и зашагали по гравию вдоль железнодорожных путей. Они сели на корточки и продолжили разговор:

– Я в каталажке встретил связного от Коммунистического интернационала. Это студент из Шанхая, и, если ничего особенного не случится, он через два месяца выйдет. Он передал мне контакты кое-каких людей его линии, и я связался с ними. Оказалось, таких линий в Ёндынпхо было несколько.

– Разве мы не на стороне тех, кто собирается воссоздать партию на основе красных профсоюзов? Для удобства мы зовем лидеров Кёнсонской тройкой.

– Уже несколько лет назад Коминтерн в своей Декабрьской резолюции определил созданные в Корее партии как фракции и группы. Спустил указание после их роспуска заново создать партию.

– Я это знаю.

– Безусловное объединение – первоочередная задача.

– А на какой стороне фракционисты? – спросил Ичхоль и, распалившись, продолжил: – Рабочие массы не понимают всего этого. Они просто на своих местах борются за право существования. Разве не следует нам принимать людей с любой стороны, если они готовы самоотверженно помогать.

– С массами все так. Но мы же авангард! Мы не можем игнорировать указания Коминтерна. То, что произошло у вас, – случайность, но недавние масштабные стачки в Ёндынпхо проводились с согласия и по указанию той стороны. Ты должен сообщить обо всем вышестоящему, с которым контактируешь, и настоять на встрече с кем-то из Коминтерна.

– Я как раз и собираюсь сообщить. Но вот что я вам скажу, товарищ Пан, каждый из нас должен делать то, что должен.

Через два часа Ичхоль в переулке у задних ворот завода «Марубоси» встретился