Останемся друзьями - Хейзел Хейс

Не удержавшись, я сухо рассмеялась.

– Как мило с твоей стороны, спасибо.

Тео мрачно уставился на меня с другого конца комнаты.

– Я лишь пыталась все исправить, – сказала я.

– Что все? – вздохнул он.

– Ну для начала то, что ты меня не любишь.

Тео вздрогнул – едва заметно, но от меня не укрылось.

– Я просто злюсь, – небрежно бросил он.

– Нет, ты неверно все понял. Я не говорю, что ты перестал любить меня из-за моего вчерашнего поступка. Наоборот. Я поступила так из-за того, что ты меня разлюбил.

Он возмущенно воззрился на меня.

– Когда это?

– Точно не знаю. Знаю лишь, что разлюбил, – устало произнесла я. – И для справки, я не спокойна и не уравновешенна. Это всего-навсего встроенный режим работы при конфликтах. Но откуда тебе-то знать, ты всегда избегаешь конфликтов.

– Что за хрень ты несешь? Хочешь ссор, да?

– Конечно, я не хочу ссориться. Однако порой проблемы нужно обсуждать. Даже если они неприятные. К примеру, я знаю, что ты недоволен нашей сексуальной жизнью. А как иначе? Она хреновая. Я тоже не в восторге. Но ты никогда не хочешь ее обсуж– дать.

– И что с того?

– То, что если бы мы, черт побери, просто обсуждали проблемы, до этого бы не дошло.

– Ты серьезно обвиняешь меня в том, что сама натворила?

– Да нет! Боже… Я пытаюсь до тебя донести, что прямо сейчас, прямо тут… – Я руками очерчиваю территорию ссоры. – Ты проявляешь наибольшую заинтересованность в наших отношениях, чем за последние годы.

– Бред какой-то.

– Разве?

– Тебе лучше уйти.

– Естественно, ты хочешь меня выпроводить. Как раз тогда, когда мы можем чего-то добиться.

Он просто стоял, глядя на меня с сожалением во взгляде, и я не могла определить, о чем именно он сожалеет: о ссоре, о моем неожиданном визите или о том, что вообще меня повстречал.

– Что ж, – сказала я, взяв свои вещи, – у нас всегда будет Париж[12].

– Ведь на самом деле ты так не сказала? – говорит Майя.

– Сказала. А потом сумела донести истерику до лифта.

– Ох, бедняжка. – Подруга гладит меня по спине, пока я плачу, уткнувшись в ладони.

– Я почти вернулась, Майя. Мне ужасно хотелось вернуться. Броситься обратно. Но у него на лице было такое выражение… такое невыносимое.

Тут мы обе замечаем Даррена, который пытается незаметно проскользнуть в дверь, безуспешно пряча за спиной огромный букет.

– Я не вовремя? – робко спрашивает он.

Майя ему улыбается, пока я вытираю лицо тыльной стороной ладони.

– Нет, нет, – говорю, – мы тут пьем и плачем – в общем, как обычно.

– О, ясно, – отвечает Даррен, все еще стоя на пороге.

– Бога ради, входи уже! – Майя встает, чтобы его обнять.

Пока парочка мирится, я захожу в их спальню за своими вещами и вот уже смотрю на фотографию с их свадьбы: снимок всех гостей со стороны невесты, и я стою с краю рядом с Тео. Остальные парочки держатся за руки или обнимаются, в то время как Тео просто стоит, засунув руки в карманы, словно и знать меня не знает.

Я никогда не видела никого счастливее, чем Майя в тот день. Впрочем, она всегда выглядит счастливой. То есть она, разумеется, проходила через расставания и увольнения, а в двадцать с хвостиком ей пришлось нескольких лет жить с сущим монстром в качестве соседки по квартире, но у нее было довольно спокойное детство – с настолько любящими и поддерживающими родители, насколько вообще возможно, – и до недавнего времени с ней не случалось ничего трагичного. Незадолго до свадьбы у нее был выкидыш, и я никогда не видела ее такой подавленной. Даррен, конечно, тоже горевал, даже звонил мне несколько раз, чтобы поделиться переживаниями, однако он не позволял им повлиять на Майю. Похоже, сейчас мои друзья вновь пытаются завести ребенка, что, на мой взгляд, самое смелое решение, какое может принять пара после такой утраты.

Порой я задумываюсь, какой бы я выросла, будь у меня хорошие уравновешенные родители. Нашла бы я себе хорошего уравновешенного парня: спокойного и доброго, который не убегает от проблем? Вечно мне достаются бегуны. Но разве я не сама их выбираю?

Майя и Даррен доедают остатки торта на кухне, когда я возвращаюсь в пальто и с чемоданом в руке.

– Куда намылилась?! – спрашивает Майя при виде моих вещей.

– Домой. Мне лучше оставить вас в покое. Огромное спасибо, что сегодня за мной присмотрела.

Они начинают протестовать, но я непреклонна. Боюсь, моя печаль заразительна, и я хочу унести ее как можно дальше от этих идеальных людей.

– Кроме того, – говорю, – кому-то же надо покормить мышей!

Даррен смеется. Майя встает и обнимает меня.

– Если ты настаиваешь, – говорит она мне на ухо. Затем Даррен обнимает нас обеих. От него пахнет пивом и немного одеколоном, что вызывает во мне тоску по Тео.

Когда я отстраняюсь, Даррен придерживает меня за плечи.

– Что бы ни произошло, не волнуйся, – говорит он заплетающимся языком. – Могло быть намного, намного хуже.

Майя в замешательстве косится на него.

– Здорово, – говорю я, хлопая его по руке. – Хорошо сказал, Даррен.

По дороге домой я пишу Тео сообщение и спрашиваю, можем ли мы поговорить. Он тут же отвечает, что еще не готов, но рад, что я хорошо долетела. Очень вежливо. Очень сухо.

Последующие пару недель я остро ощущаю его отсутствие и гадаю, вернется ли он когда-нибудь домой. Да и хочу ли я этого.

Осознание: часть II

Свадьбу Майя и Даррен отмечают дома, с чайными свечами, гирляндами и свежим лимонадом. В прохладной тишине сельской каменной церквушки Майя передает мне свой букет, и я отхожу к ее родной и двоюродной сестрам – мы все три в одинаковых голубых атласных платьях подружек невесты. Платье Майи из тонкого кружева цвета слоновой кости, а на голове искусно сплетенный венок – красота неимоверная.

Невеста сияет весь день. Утром мы запихивали ее в свадебное платье, истерично хихикая: она стояла посреди комнаты в одних белых стрингах и туфлях на каблуках, в то время как я ползала вокруг нее на коленях, отчаянно пытаясь натянуть упрямую ткань на ее пышные бедра.

У алтаря она безмятежно улыбается – олицетворение уверенности и спокойствия. Через витражное окно струится солнечный свет, издалека доносится низкое урчание трактора. Клятвы молодоженов безупречны. Майя один раз запинается, но я ей подмигиваю, и она нервно смеется, что только добавляет моменту очарования. Взгляд Даррена прикован к