Райский сад - Елена Фишер

Полтора часа спустя бабушка сняла посудное полотенце с миски и ткнула тесто пальцем.

– Очень хорошо, – сказала она. – Тесто должно быть такой же консистенции, как мочка уха.

Потом она посыпала мукой рабочую поверхность стола и раскатала тесто на два прямоугольника. Я намазала тесто начинкой, и бабушка показала мне, как скатать вместе два пласта. Она помазала бейгли взбитым яйцом и накрыла посудным полотенцем.

– Что, теперь снова ждать? – спросила я.

Бабушка кивнула:

– Да. И потом, когда мы смажем бейгли яичным белком, ещё последний раз перед тем, как сунуть их в духовку. Не выпить ли нам чаю?

– Давай, – сказала я.

Бабушка поставила воду, а я рисовала пальцем узор в муке на рабочей поверхности стола. Потом мы сидели за столом напротив друг друга и прихлёбывали горячий чай.

– Я не хотела, чтобы так случилось, – вдруг сказала бабушка.

Я подняла голову и посмотрела ей прямо в глаза. Впервые с тех пор, как умерла моя мать, я посмотрела на бабушку прямо. Я увидела её лицо, морщины на лбу и вокруг рта, так похожие на материнские глаза.

– Я не хотела, чтобы случилось вот это всё, – повторила бабушка, и я услышала: «Мне очень жаль». – Твоя мать была моим единственным ребёнком, – сказала она, и я услышала: «Я любила её».

– Но ты её била! – возразила я, и у меня в горле образовался толстый комок.

Бабушка отложила ложечку в сторону.

– Всё сложно, – сказала она.

Я не понимала, чего сложного в том, чтобы не распускать руки.

– Иногда из-за любви делаешь глупейшие вещи, – сказала бабушка.

Я терпеть не могла эти ответы, увиливающие от вопроса.

– Ты признаёшь, что смывала таблетки в унитаз? – спросила я.

Бабушка избегала моего взгляда. Потом она кивнула.

– Но зачем?

– Я хотела остаться здесь и всё уладить. Я не хотела, чтобы твоя мать отослала меня, потому что я выздоровела.

Голос у неё дрожал.

– А почему ты сразу в этом не призналась?

Она пожала плечами:

– Побоялась, наверное.

– Когда боишься, то делаешь не то, что нужно.

– Ты говоришь, как твоя мать, – сказала бабушка и выпила последний глоток из своей чашки. – Она всегда умела находить красивые слова.

Потом я съела кусочек бейгля прямо с горячего противня. Сладость растеклась по моему телу и утешила меня. Пока я ела, бабушка привела кухню в порядок. Она помыла посуду, вытерла рабочую поверхность стола. Потом наколола кассовый чек на пику для записок. Я надеялась, что она не ходит за покупками в один из тех супермаркетов, где тележка с продуктами стоит почти столько же, сколько годовой проездной на автобус. Я взглянула на этот чек, и кое-что бросилось мне в глаза.

Я забежала сперва в свою комнату, чтобы взять свидетельство о рождении и сертификаты. Потом – в гостиную и взяла из шкафа деревянную шкатулку моей матери. Кассовый чек хотя и выцвел, но адрес супермаркета был ещё виден. Я поискала это место по моему атласу. Оно располагалось недалеко от того места, где моя мать посещала курс народного университета. Между окончанием курсов А2 и С2 было полтора года. А1 не было вообще.

Я поставила шкатулку на стол в гостиной, прямо перед носом бабушки.

– Вот вещи, которые хранила моя мать. Я не знаю, что они значат.

Бабушка отложила в сторону своё шитьё, и я положила ей на колени фото.

– Это рука моего отца? – спросила я.

– Ты шутишь? – спросила бабушка и отрицательно помотала головой.

– Это он?

– Я не знаю! Это всего лишь рука! Я никогда не видела твоего отца! Твоя мать меня с ним не познакомила. И он о вас совсем не беспокоился.

– Она жила на севере, да? – спросила я.

– Твоя мать не оставила адреса, когда исчезла.

Я не понимала, что имеет в виду бабушка.

– Я думала, она уехала в Будапешт, чтобы стать балериной? – допытывалась я.

– Это было в первый раз.

– Она что, сбегала дважды?

Бабушка кивнула:

– И оба раза это была дурацкая идея. Но такова уж была твоя мать. Мечтательница.

Я скрестила на груди руки.

– Во всяком случае, она танцевала в Лебедином озере как прима-балерина.

Бабушка подняла брови:

– Это она тебе рассказывала?

Я кивнула.

Бабушка издала глубокий вздох.

– Я видела, что ты нашла её пачку. Но пачка сама по себе ещё не делает танцовщицу прима-балериной.

– Зачем ей было меня обманывать? – спросила я бабушку.

– Почём я знаю! Привычка! Она постоянно обманывала!

Я подумала про лживость самой бабушки, но ничего не сказала.

Бабушка вернула мне порванное фото. Потом принялась рыться в шкатулке.

– Что это за вещи? – спросила она и сперва извлекла флакон с духами, потом компакт-диск, а потом кассовый чек.

– Я думала, ты мне это скажешь.

– Я знаю о твоей матери меньше, чем ты, вероятно, считаешь. – Бабушка немного помолчала. – У неё были свои тайны. Как и у каждого.

26

Я, конечно, задумывалась о том, чтобы поискать моего отца. Ночами я лежала в своей кровати и спрашивала себя, кто я есть. Казалось, моя мать забрала с собой на тот свет часть меня. Временами я уже не была уверена, что я вообще существую. Тогда я включала свет и долго разглядывала себя в ручном зеркальце, которое держала на своём ночном столике.

Поначалу я не планировала искать моего отца. То была скорее идея или возможность. Но потом выяснилось, что у бабушки давно уже были собственные планы.

Прошло несколько вечеров после того, как я показала ей шкатулку, и она открыла шкаф в гостиной и сказала:

– Завтра ты снова идёшь в школу.

Я понятия не имела, откуда она это знает.

– У меня есть для тебя сюрприз, – бабушка достала кусок клетчатой ткани. – Я сшила тебе новую блузу, – сказала она и приложила ко мне ткань. – Примерь её!

Блуза оказалась впору, и бабушка довольно поцокала языком:

– Очень тебе идёт.

Я выглядела как клоун.

Разумеется, я не сказала этого бабушке. Наоборот, я её поблагодарила и сказала:

– Я ещё не готова идти в школу.

– Что? – спросила она. Я повторила то, что сказала ей. – Да-да, – ответила бабушка, – но что значит ты не готова?

– Я не хочу идти.

Бабушка уставилась на меня:

– И что ты намерена делать вместо этого? Сидеть дома и действовать мне на нервы своими расспросами?

– Я хочу кое-что написать.

В тот момент, когда я это произнесла, я знала, что это правильно. Это было именно то, что я хотела делать.