Останемся друзьями - Хейзел Хейс

Хороший вопрос.

– Моя спортивная сумка! – восклицаю я, внезапно вспомнив. – У меня там вещи. И даже чистое белье.

– Хорошо, – слабо кивает она.

– Мы справимся! Доверься мне.

Я возвращаюсь к главной двери уборной и запираю ее на замок. Затем помогаю Майе выбраться из туалетной кабинки. Сначала она полностью парализована, даже встать не может. Но вскоре медленно, осторожно, поднимается на ноги и снимает окровавленную одежду. Я наполняю раковину теплой водой, добавляю мыло, и, используя ее футболку в качестве тряпки, мы стараемся смыть кровь. После, вымыв и высушив Майю, я даю ей свои вещи. Переодеваясь, она все время держится за меня, как будто у нее могут внезапно отказать ноги.

Позже, вспоминая все это, больше всего меня тронет то, как быстро мы вживаемся в определенные роли, как естественно нам дается искусство заботы. Мы почти не разговариваем, мы просто выполняем необходимые действия: Майя позволяет мне ее мыть и одевать без намека на стыд или смущение. Как будто ее тело – отдельная сущность, и мы заботимся о нем вместе, как за больным ребенком, нежно и с особой любовью.

Я торопливо спускаю воду и чищу унитаз, пока она ждет. Когда мы уже собираемся уходить, она вдруг говорит:

– А если опять пойдет кровь?

Об этом я не подумала.

На стене висит автомат с гигиеническими средствами. Нужна монета в два фунта. Ну конечно! Я смотрю на Майю. Она смотрит на меня и пожимает плечами, как бы говоря, что и у нее мелочи нет. На ее лицо наползает отчаяние. Она вновь начинает паниковать. Нельзя этого допустить.

– Так, – говорю я. – Ладно, дай подумать.

Мой взгляд скользит по комнате, от раковин к кабинкам и к моей спортивной сумке.

– Придумала!

Майя молча наблюдает за тем, как я вытаскиваю подкладки из своего спортивного лифчика, складываю и аккуратно заворачиваю в туалетную бумагу.

– Прости, – говорю я, протягивая ей свою поделку, – на большее не способна.

Должно быть, это унизительно во многих отношениях, однако Майя берет у меня самодельную прокладку, расстегивает джинсы и засовывает ее в трусы. Потом смотрит на меня со слезами на глазах и благодарит.

Выйдя на улицу, я ловлю такси и сажусь на заднее сиденье вместе с Майей. Примерно через пять минут она сгибается пополам, держась за живот и постанывая от боли. Водитель ловит мой взгляд в зеркале заднего вида.

– Не вздумайте блевать в машине! – предупреждает он, и меня вновь охватывает желание сорваться. Словно почувствовав мою злость, Майя сжимает мне бедро.

– Она не будет, – цежу я сквозь стиснутые зубы.

Наконец мы добираемся до квартиры Майи, но, когда поднимаемся по лестнице к двери, я замечаю на ее джинсах сзади темное пятно. Я веду ее прямиком в ванную. Она сидит на унитазе, пока я наполняю ванну и хожу за обезболивающим. Приняв двойную дозу, она раздевается, и я крайне осторожно помогаю ей лечь в ванную. Майя испускает тихий вздох, и я машинально выдыхаю вместе с ней.

Некоторое время я сижу, молча держа подругу за руку, затем оставляю ее отмокать, а сама собираю окровавленную одежду и засовываю в стиральную машину. Включаю. Барабан начинает вращаться; я смотрю, как внутри барахтается одежда.

Когда вода краснеет, я наконец даю волю слезам. Опускаясь на пол, я прячу рыдания за шумом машинки, пока сознание переваривает события прошедшего дня, делая их более реальными. По крайней мере Майя меня не видит. По крайней мере я сумела уберечь ее от этого зрелища.

Когда наконец я взяла себя в руки и вернулась в ванную, лежащий на полу рядом с Майей мобильный начинает звонить. Мы обе видим на экране имя Даррена. Подруга каменеет, возвращаясь к тому же состоянию, в котором я застала ее в туалете кафе, и лишь слегка качает головой. Даррен наверняка уже видел все ее пропущенные звонки и, должно быть, ужасно напуган. Я беру трубку.

– Даррен, привет, все хорошо, Майя в порядке, – первым делом сообщаю я.

– Так, – говорит он. – Что случилось? Где она?

– Рядом со мной. Принимает ванну.

– Ясно. – Он явно ждет, когда прогремит выстрел.

– Послушай, Даррен, Майя в порядке. Клянусь. Я с ней, у нее все нормально. Но…

Не мне полагается ему рассказывать. Я смотрю на Майю, и она протягивает руку. Я отдаю ей телефон.

– Привет, милый, – здоровается она невероятно спокойным голосом. Каким-то образом ей удалось отыскать в себе немного сил. – Да, в порядке. – Она глубоко вдыхает. – У меня был выкидыш.

Это слово звучит впервые. Оно будто застывает в комнате – зловещий призрак, невидимый, но весьма ощутимый.

Даррен сообщает, что уже едет домой; затем продолжает разговор с Майей. Даже после того, как она все объяснила, а он ее успокоил, и больше нечего было сказать, они все равно остаются на линии, пока в конце концов не остывает вода в ванной, я не заворачиваю ее в полотенце и не помогаю добраться до дивана. Они вешают трубку, когда Даррен входит в квартиру.

Никогда не забуду выражение его лица; я ожидаю панику и боль, а вижу лишь одно – любовь. Даррен смотрит на Майю, как жених смотрит на невесту, как будто видит ее в первый, а может, и единственный раз. В его глазах застыли слезы, но он улыбается самой милой и печальной улыбкой, которую мне когда-либо доводилось видеть. Затем, ни слова не говоря, подходит к Майе и берет на руки, как раненую птицу. Они молчат. Он просто держит любимую в объятиях, а она без остановки плачет.

Позже, уложив ее в постель, мы с Дарреном садимся на кухне с выпивкой, и он рассказывает мне обо всем: как они не ожидали беременности до женитьбы, как сперва испугались, а потом обрадовались, как Майя перешила платье, чтобы ослабить на животе. Он даже показывает мне снимок УЗИ, сделанный всего неделю назад. Я держу черно-белую фотографию в руках и гляжу на размытые очертания крошечного личика их дочери. Словно на привидение смотрю.

– Мы хотели в эти выходные показать снимок вам с Тео, – говорит он, и из его глаз льется новая волна слез.

Примерно через час Даррен вслед за Майей отправляется спать, а я удаляюсь.

Я захожу домой около девяти часов, ожидая, что Тео лежит на диване перед телевизором, однако в квартире темно и пусто. Вероятно, он еще в офисе. Я звоню ему, чтобы рассказать о случившемся и спросить, надолго ли он задержится.

– Осталось доделать пару дел, – поясняет Тео. – Мне правда жаль, что сегодняшний день выдался таким тяжелым. Надеюсь,