Ревизия платяного шкафа. Ироничные рассказы о личной жизни и других стихийных бедствиях - Жанна Шульц
В нашем доме было аж три унитаза (сри-не-хочу), и один после семейного совета отдали любимому котику. Был куплен на «Алиэкспресс» девайс «лучший кот унитаз тренажер питомец продукт пластиковый», а старый лоток решительно убран в кладовку.
На первом этапе новое устройство с привычным наполнителем ставилось около унитаза, и Валлетта не заподозрила подвоха.
На втором этапе мы водрузили пластиковую фигню на унитаз. Кошка подивилась человеческой извращенности, но сделала свои дела куда надо. Я детей так не хвалила за освоенный горшок, как хвалила кошку. Я уже праздновала успех шампанским и предвкушала полную свободу от кошачьих туалетных дел.
Через неделю я вырезала первую дырку в центре. Еще через неделю дырка стала больше. Через три недели мы сидели с кошкой около унитаза. В ее глазах был вопрос:
– Мамо, нам надо серьезно поговорить. Странные дела творятся в нашем доме. Кто-то стырил мой прекрасный, почти новый лоток и заменил на это тонкопластиковое скрипучее дерьмо. И мало того, что я теперь какаю на высоте, как слон-канатоходец, так еще кто-то определенно тырит пластик из этой пародии на лоток. Надо что-то делать, мамо…
Я знаю психологию, я пообещала Валлетте за терпение вкусняшку и неограниченный доступ к каналу «Дисней». С детьми всегда работало.
На четвертой неделе и дырке размером с дыню я получила послание в виде какашки рядом с унитазом. Не надо быть семи пядей во лбу, чтобы расшифровать его: «Дорогая мама, я смотрю, наши переговоры зашли в тупик. Но я попытаюсь еще раз. Как ты знаешь, меня нашли на помойке. Добрые люди принесли меня в приют, где другие добрые люди отмыли, накормили и научили ходить в лоток. Ключевое слово тут «лоток». Я обычная мальтийская кошка, мама, мои предки ловили крыс на побережье в течение тысячи лет. Я не подписывалась срать в унитазы. Давай сделаем вид, что твоя идея была небольшим недоразумением, и будем жить как раньше. С любовью, Валлетта».
Но я не сдавалась. Чтобы усыпить кошачью бдительность, я вернула лишний круг пластика на лоток. Отверстие стало успокаивающе маленьким. Неделю мы держали нейтралитет.
На шестой неделе я опять увеличила дырку. На следующий день какашка ждала меня уже в ду́ше, куда я пришла освежиться утром.
Какашка смотрела на меня с вызовом: «Мама, не я начала эту войну! Мы обе знаем, что за год пребывания в нашем доме я ни разу не промахнулась мимо лотка. Я серьезная мальтийская кошка, мама. Мой прапрапрапрапрадед воровал баранину у арабов, когда они завоевали Мальту в IX веке, моя прапрапрабабка была лучшей охотницей на голубей во время осады французами в XVIII веке. Мой прадед знал королеву Елизавету девушкой и ровно в 5 вечера каждый день жрал сливки, которые подавали к чаю. Все они смотрят с радуги, как я корячусь на унитазе, и ржут в голос, мама. Не думала, что я когда-нибудь это скажу, но не вернешь лоток – насру в кровать. Валлетта».
Ну что ж, моя девочка умеет быть очень убедительной и заслужила право самой решать, где ей какать. Да чего уж, она сама решает, когда и что есть, где спать и точить когти. А еще не ведется на рекламу в интернетиках и не пытается переделать тех, кого любит, во имя собственного удобства.
Мораль истории проста: не будьте как я, будьте как Валлетта.
Гопак
Началом моей танцевальной карьеры я считаю утренник в честь 8 Марта в старшей группе детского сада номер 5. Мероприятие проходило несколько скомканно: артистов косила ОРВИ, лучшие из нас отправились домой в соплях, давиться горячим молоком с пенками.
Но праздник состоялся, назло всем бактериям, и кульминацией на нем был танец гопак. Танцовщиц катастрофически не хватало. Помню, воспитательница долго оценивающе смотрела то на меня, то на моего одногруппника Андрюшку, потом тяжело вздохнула, напялила мне на голову венок с разноцветными лентами и велела танцевать тихонечко и стоять во втором ряду.
Мне было всего 6 лет, но я чувствовала нутром, что гопак нельзя танцевать тихонечко и идти против природы. Гопак надо танцевать как в последний раз. Это страсть, это вызов, это нечто среднее между поединком тушканчиков за лучшую норку и брачными играми трясогузок.
Мои пятки в белых чешках вбивались в пол со звуком, заглушающим музыку. Ленты взмывали в потолок при каждом подскоке, которому позавидовал бы любой кенгуру. А девочки из первого ряда сами расступились передо мной в благоговении. Ну или потому, что мои ноги вскидывались до небес и попадали им под зад. И главное, что я усвоила на репетициях: артисты должны улыбаться зрителям. Тут я тоже старалась.
Зрители рыдали, папа сказал, что от восторга.
Мой пубертат пришелся на ранние 90-е. На школьных дискотеках крутили Ace of Base, «Кармэн», «Мальчишник», а сверху, как майонез на салате, – «Чернокожий парень» Агутина. Никто не переживал о содержании песен, возрастных рейтингах, психотравмах и прочей фигне. Впрочем, сама жизнь вокруг тогда была с рейтингом 18+.
Но вернемся к танцам. Тут мне повезло – под все вышеописанное искусство дамам было достаточно просто томно раскачиваться в хаотичном порядке, переступая ногами и периодически выставляя локти. Вид при этом нужно было иметь равнодушный и не забывать жевать жвачку. Танцующие выстраивались кружком, в середине обязательно стояли сумки.
Такие танцы были доступны всем: сиамским близнецам, лицам, глухим от рождения, медведям-шатунам и мне. Поэтому комплексов, что я как-то не так танцую, у меня не было.
Выпускной тоже оказался отмечен моим танцевальным талантом.
Скучища, помню, стояла смертная, как и жара. Администрация нашего маленького города вещала выпускникам о вечном с трибуны, а дедушка Ленин ласково смотрел на нас с постамента и недвусмысленно указывал рукой в сторону городского вокзала.
Когда наконец-то выпустили воздушные шары в небо (тогда еще никто не знал, что ими давятся птицы и самолеты), заиграл какой-то ужасно слезовыжимательный вальс про школу. И вот тогда, по сценарию, должен был настать звездный час скромных тургеневских девочек с косами до пояса и хороших мальчиков, струсивших в свое время сказать «нет» мамам, отправившим
Конец ознакомительного фрагмента Купить полную версию книги
