Пес, который шел по звездам - Анна Шойом

Они едут на горный курорт в машине Кея и очень счастливы. Сейчас самый конец лыжного сезона, скоро весна растопит последний снег.

Ингрид признается, что уже лет пятнадцать не вставала на лыжи.

Кей отвечает, что им вовсе не обязательно кататься на лыжах, в их распоряжении множество горных троп. А еще он забронировал им особенный номер.

Она спрашивает, чем он особенный, но Кей отказывается говорить, хочет сделать ей сюрприз.

Они едут по горным дорогам, где все еще хозяйничает зима.

Вот и отель. Отсюда открываются захватывающие дух виды. Тишина. Дикая красота природы.

Ингрид восхищена просторным номером. А сюрприз в том, что, лежа в ванне, можно смотреть сквозь большое окно на гору. На такой высоте только орлы смогли бы увидеть их обнаженные тела.

За ужином при свечах Кей заговаривает о том, что обдумывает вот уже несколько месяцев. Он не знает, как Ингрид это воспримет, но все-таки решается рискнуть:

– Может быть, для этого еще слишком рано, но я уже давно хотел кое о чем с тобой поговорить.

– Говори, Кей…

– Мне кажется, нам надо бы устроить прощание с Роши – ну, такой ритуал, чтобы воздать ему должное. Это было бы… не подберу нужного слова, – он мнется, – нечто вроде заочных похорон.

Ингрид закрывает глаза. Ее руки чувствуют тепло рук Кея, но сердце начинает биться часто и больно. Она еще не думала об этом. В уголке глаза зреет слеза. Может быть, ей все еще нужно верить, что Роши существует, что однажды они встретятся вновь.

– Не знаю, – шепчет она. – Мне хотелось бы верить, что надежда еще есть. И все же я отчасти уже смирилась с потерей. Прошло столько времени… Целых девять месяцев! Если перевести в масштаб человеческой жизни, получается лет шесть. Ты бы стал питать надежду, что вновь увидишься с другом, если бы тот пропал шесть лет назад?

Кей не знает, что ответить. Он ждет, когда Ингрид немного успокоится. Она тяжело дышит, ее грудь часто вздымается. Потом он объясняет, что скромный ритуал помогает признать потерю, замкнуть цикл, чтобы начать наконец жить настоящим.

– Согласна… – кивает Ингрид и вытирает слезы. – Может, стоит устроить такую церемонию через месяц, когда весна будет в самом разгаре? Роши так нравилось нюхать цветы у нас в саду.

Кей соглашается. За ужином они обговаривают детали. Ночью Ингрид видит во сне Роши – он весело играет с ней. Она просыпается с грустью. Наверно, такой сон – знак того, что Роши хорошо в мире ином. Да, нужно попрощаться.

64

Я просто стелюсь по земле. Мчусь во весь опор, не оглядываясь назад. Дорога как будто сама едет под моими лапами. Ступив на лесную тропу, заходя все дальше вглубь леса, я окончательно просыпаюсь. Птицы, большие и маленькие, согретые солнцем, приветствуют меня щебетом, как будто радуются моему возвращению к Ингрид.

От волнения я прыгаю и пританцовываю. Подбадриваю себя громким лаем. Приятно снова чувствовать, что твои мышцы работают на полную мощность. А внутренняя дрожь свидетельствует о том, что я, вероятно, совсем недалеко от дома, хоть и не узнаю окрестности.

Пейзаж, кстати, быстро меняется. Леса сменяются полями, на которых уже прорастает трава. Иногда мне попадается ручей, и я утоляю жажду. Снова начинаю охотиться, и мне удается поймать несколько полевок и даже белку.

На отдых стараюсь устроиться неподалеку от жилищ людей, чтобы иметь доступ к их мусорным бакам.

В сумерки и по ночам я передвигаюсь особенно быстро. Скоро поля сменяются промзонами, где вполне могли бы быть склады, полные съедобных сокровищ, вроде тех, что охранял Герцог. Но я так хочу поскорее воссоединиться с Ингрид, что нигде не задерживаюсь.

Дни становятся длиннее и длиннее. Шерсть у меня опять грязная и спутанная. Ко мне цепляются репьи, я весь чешусь и яростно стараюсь вырвать их зубами. Купаться в озерцах и речках пока что холодно. Я с удовольствием нюхаю траву – она растет просто не по дням, а по часам, – а иногда ем ее, чтобы очистить желудок от противной и вонючей пищи из помоек.

Довольно долго местность была гористой, а теперь становится больше возделанной земли. Мне все труднее укрываться от дождя, а дожди теперь идут довольно часто.

Прохожу мимо выставленных на воздухе деревянных столов. И тут мне улыбается удача. Двое молодых людей, сидящих за столиком, знаком подзывают меня. Явно хотят что-то предложить, а уж я не откажусь. Они угощают меня изрядной порцией сочных сосисок и еще какими-то остатками своей еды. Перекусив и лаем выразив благодарность, я с новыми силами продолжаю свой путь.

Днем я почти не отдыхаю, а под вечер начинаю искать место для ночлега. Когда появляется луна, я поднимаю голову и вою. Вот бы луна предупредила Ингрид, что я уже иду, что я близко.

На красивом лугу, усеянном цветами, в тени низких густых кустов я позволяю себе сделать перерыв на пару дней. Валяюсь на спине, задрав лапы, чтобы дать им отдохнуть. Я ведь не знаю, где нахожусь и сколько еще предстоит идти.

На другом конце луга стоит маленький домик. Он внушает мне доверие, и я решаюсь навестить хозяина. Это добрый старик. Я угощаю его концертом из скулежа и лая, намекающим на то, что неплохо бы мне поесть. Он приносит еду и, улыбаясь, смотрит, как я ем. По глазам видно, что он-то понимает, какой трудной бывает жизнь.

Я провожу ночь в обществе доброго старика и с завтраком в животе продолжаю путь. Все-таки я очень устал. Может быть, стоит просто остаться у этого старика, отказаться от надежды найти Ингрид? Иногда кажется, что у этого путешествия не будет конца.

Советуюсь со звездами. Они с каждым днем загораются в небе все позже и позже. «Иди дальше, потерпи еще немного!» – советуют небесные светлячки.

65

Восход в Скалистых горах великолепен. После завтрака Ингрид и Кей выходят на прогулку. Они идут по одной из самых красивых и крутых троп. Очень скользко, и хотя они хорошо экипированы и взяли с собой походные палки, ступать надо очень осторожно. Они идут в хорошем ритме,